Дубовый Ист стр. 144
как вампир — умеет превращаться в туман? Ты веришь в вампиров, Воан? Мерзкие кровососы. Лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы лакомиться гемоглобином. Но можно ведь и шоколадку купить, правда?
— Ш-ш.
Подойдя к двери фармацевтического склада, Воан прижался к ней. За дверью что-то пощелкивало и с треском лопалось. Будто обламывали ветви и рвали какую-то ткань. Щелкать мог тис ягодный, а раздирали, скорее всего, бинты с квасцами, хотя они уже были сняты и не могли сковывать движений.
К Воану из глубин памяти воззвала Лия.
«Ты же всё прекрасно понимаешь, дорогой, — сказала она. — Ты поверил во многое. Осталось только выйти на орбиту и научиться дышать».
Воан кивнул. Трупы. На складе шевелились тела Томы Куколь.
Позади Воана и Милы раздался топот. Кто-то распахнул входную дверь медицинского центра. Воан не помнил, чтобы он или Мила запирали ее. Оба были слишком поглощены тайной подозрительных шумов. Воан развернулся. Рука с револьвером метнулась в ту же сторону, взведя по пути курок.
В дверном проеме горбился и дрожал Шустров, пытаясь сбросить капли с формы.
Воан убрал револьвер:
— Будешь так по-псиному отряхиваться, лейтенант, и познакомишься с собачьей смертью.
— Как это понимать? — заинтересованно уточнила Мила.
Воан не ответил. За него это сделал Шустров.
— Так и понимать. Мол, умру как собака.
— О. Жаль. Я люблю собакенов.
Спустя минуту, убедившись, что все двери заперты, особенно дверь фармацевтического склада, они расположились в кабинете Милы. Привалившись к стене, Воан начал с самого простого. Хотя простым это, конечно же, не было.
— Лейтенант, ты ведь понимаешь, что возникнут вопросы? С гор сойдет лавина дерьма. Настоящий дерьмошквал, состоящий из вопросов и вопросиков всех калибров.
Шустров кивнул. Он сидел на кушетке, с отрешенным видом вцепившись в нее. Его нижняя губа и левая бровь казались пластиковыми из-за припухлостей.
— Ну и что стряслось-то? — напирал Воан. — Я тебе не мать, чтобы кудахтать «вас и на секунду нельзя оставить одних». Но, знаешь ли, очень хочется.
Заикаясь и запинаясь, Шустров поведал о случившемся. Пальцы его, вонзившиеся в кушетку, всё белели. Потом он показал ключи от погрузчика. Воан поднялся и влил в Шустрова банку пива, пока тот обнимал себя за плечи.
— Вот, — наконец сказал Шустров и рыгнул.
Он покраснел, но никому не было дела до такой мелочи.
— И что мы будем делать? Молиться? Строгать осиновые колья? Возводить бункеры? — Мила зажала рукой рот, а потом заговорила еще быстрее. — Я не хочу молиться. Я не умею. Воан, что нам теперь делать? Всё-таки молиться? Как думаешь, я должна исповедаться после секса с тобой?
На этот раз Шустров сделал вид, будто ему всё равно.
— Мы помолимся — в свое время. — Говоря это, Воан чувствовал себя пошлым и клишированным. — Но лучше молитвы только действия. Вы с лейтенантом сейчас поедете к погрузчику. Вам не нужно расчищать дорогу — лишь пробиться. Там действительно такой большой завал, лейтенант?
— Ну, внушительный. Но там не только деревья…
— Значит, и лес на ее стороне.
— Лес на ее стороне? — Мила смотрела с болью и ужасом в глазах. — Как… А это еще как, Воан?
Он достал из карманов надранные в библиотеке книжные листы. Пока Мила и Шустров изучали их, Воан рассказал о том, что случилось