Дубовый Ист стр. 162
словно нарождалась там — темнее тьмы и слаще патоки, безумная и притягательная, со скромным даром в руках.
Воан направил туда луч фонаря, и образ пропал. Тьма рассеялась.
Нора напоминала распахнутый рот темно-гранатового цвета. Или раскрытую, лихорадочную пульсировавшую вагину. Теперь Воан ясно видел это. В этой пустоте что-то шевелилось, протягивало руку навстречу свету.
Рука принадлежала черноволосой девушке. Наружу лезла еще одна «тома».
— Свечу! — потребовала Соня. — Давайте сюда гребучую свечу!
Ее подал Воан. Он был счастлив отвернуться от треклятой норы.
Соня взяла свечу и наклонила ее. Мутный воск капал на светло-серую пленку оголенного сердца. Едва кровавого. Отверстие было небольшим и относительно чистым, обрезанным. Воан подумал, что сейчас самое время поставить на лужице воска печать мясника и отправить всё это на прилавок. Так сказать, подать со знаком качества.
Тело Томы содрогнулось. Пальцы с хрустом сжались, будто лапки умирающего паука.
— Что происходит? — прошептала Мила. — Она ведь шевельнулась, точно говорю вам. Вашу мать, она че, жива?
Мила бросилась в круг.
Тома выгибалась. Мертвая плоть исторгала из себя что-то. Лицо растягивалось, будто резиновое. Из-под век небольшими порциями выдавливалась грязно-оранжевая субстанция. Рот распахнулся и тут же заполнился густой отвратительной пастой того же цвета.
Воан уже видел это вещество — когда «отсоединял» Тому от дуба.
— Помоги ей, лейтеха!
— Да кому, господи? — в отчаянии отозвался Шустров. Он тоже ступил в круг.
«Справедливый вопрос, лейтенант, — мысленно согласился Воан. — Но решать придется самому».
Он кинулся к своему рюкзаку. Извлек пучок стальных колышков для палатки и кемпинговый молоток. Они звонко задребезжали, когда Воан притащил их к месту ритуала. У «экземпляра» из спортзала в локтях торчали гвозди. Вероятно, и здесь стоило сделать нечто подобное.
— Держи ее левую руку, лейтенант!
Шустров с выпученными от ужаса глазами подчинился.
Мила осматривала мертвую девушку. Мертвую. Проверила пульс, наклонилась к лицу, надеясь уловить чужое дыхание. Наконец тупо уставилась на неподвижное сердце, залитое черным воском. Однако Тома Куколь всё равно подавала признаки жизни. Такие же странные, как сигналы внеземной цивилизации.
Воан упер колышек в ладонь Томы и ударил молотком по навершию. Кто сказал, что это обязательно должны быть локти? Колышек пробил кисть и ушел в землю, расколов брусчатку. Воан еще раз взмахнул молотком и оценил результат. Стальная петля, вжавшаяся в ладонь, готова была принять штормовую оттяжку любой палатки.
— Что ты творишь, Воан?! — Мила смотрела с благоговейным ужасом. — А вдруг она живая?!
— А ты уверена?! Ты так, черт возьми, уверена?!
Он прибил вторую руку Томы и перебрался к ногам.
Соня повторяла слова ритуала. Она откинула свечу и взяла зеркальце, ловя взглядом какое-то отражение.
— Вот и славно, мои дорогие, действуем по плану, — прошептал Воан.
Тома сучила ногами, и Шустров вцепился в них. Он замер в положении, которое понял бы любой гинеколог. Непонятная субстанция покидала тело и здесь. Взгляд лейтенанта прикипел к бледным ягодицам, елозившим по площадке, но не отражал и доли осмысленности.
Воан вбил третий стальной колышек, фиксируя ступню. Правая нога Томы замерла в полусогнутом положении. Когда он закончил со второй ногой, раздался голос Милы:
— Я могу получить твою дубинку, Денис?
Она смотрела в сторону тропинки. Воан обернулся и направил туда луч фонаря.
От тропинки, покидая густую тьму, брели «томы».
Спотыкаясь и