Думаешь, это любовь? стр. 121
просто оставили меня в покое. А это, оказывается, я после разговора с Жанкой так и бросила телефон на кухне.
– Это так на тебя похоже, – сказал Костя.
– Да. Но зачем ты приехал? – спросила я, и улыбка сползла с его лица. Он посерьезнел и растерянно протянул мне какой-то пакетик.
– Это тебе.
– Что это?
– Даша нечаянно забрала твои носки и шарф. Я решил, что их надо вернуть.
– Носки, кстати, рваные и старые, – как бы между делом заметила я.
Костя невозмутимо пожал плечами:
– Все равно их надо было вернуть.
– И это все? – вытаращилась на него я. – И ради этого ты торчал здесь, на морозе?
– Ну… не совсем. Но никаких других поводов тебя увидеть я не придумал, – помедлив, пробурчал он, потом поднял глаза и очень внимательно посмотрел на меня. – А теперь ответь мне на один вопрос. Только быстро, пока я окончательно не околел, потому что я мерзну тут уже часа полтора.
– Кошмар! – ахнула я.
– Именно. Скажи, ты ушла от меня, потому что Дашка наговорила тебе все эти глупости про поиски мачехи для детей?
– И про твою беззаветную, вечную любовь к прежней жене, – кивнула я, всхлипнув.
– И ты решила, что я тебя не люблю? Это все так и было?
– Не совсем, – замотала головой я. – Я испугалась.
Мне показалось, что это все не для меня. А Дашка была только последней каплей.
– Вот как, – опустил глаза Костя, но я приподняла варежкой его подбородок и заглянула в его глаза, вот так, снизу вверх.
– Но уже через несколько часов я поняла, что не могу без тебя жить. Без всех вас жить.
– Почему же ты не позвонила? – вздохнул он.
– Потому что я еще очень долго пыталась врать самой себе. А это, знаешь ли, дело муторное и непростое. Можно возиться целую вечность. И если бы не Дашка…
– И что теперь? – спросил он, чуть заметнее волнуясь.
– Ты скажи мне, что теперь? Ты ведь знаешь, что я буду ужасной мачехой и еще более никудышной женой. Так что теперь? – сквозь слезы спросила я.
– А ты действительно хочешь этого?
– Чего?
– Быть моей никудышной женой? – усмехнулся он.
– Не то слово! – кивнула я, и он наступил, мой долгожданный, почти невозможный, но абсолютно реальный миг счастья – то, ради чего и стоило жить. Костя прижал меня к себе, коснулся теплыми, сухими, чуть потрескавшимися губами моих измазанных всевозможными бальзамами губ и прошептал:
– Я просто не знал, как буду дальше без тебя жить. А Дашку я все же выпорю!
– Нет, не надо. Просто лишим ее телевизора на выходные, – усмехнувшись, предложила я. – Но если мы простоим тут еще хоть пару минут, я, наверное, окочурюсь.
– Пойдем, – встрепенулся он. – Я на машине.
– Отлично, – улыбнулась я. И неожиданно вспомнила Сашку и наш с ним разговор. Страшно подумать, что бы было, если бы я все-таки поехала с ним! А вдруг бы Костя увидел нас и не подошел? Такое вполне могло случиться. И тогда я не ехала бы сейчас в Костиной машине, слушая песню Милен Фармер по радио. Я не смотрела бы на него, своего любимого мужчину, положив голову ему на плечо, я не могла бы провести пальцем по его небритой, колючей щеке. Он выглядел устало, измотанно.