Дурман (СИ) стр. 65
убедил, по ходу. — Может, тебя завтра бесить начнет, как я на столешницу сажусь, чтобы чай попить? — Таня вздернула бровь. — Или брожу и семечки по всему дому грызу, когда не знаю, как лечить кого-то из пациентов?
Казак рассмеялся.
Он знал, как она спит, и как стонет, когда он в нее входит; как у нее сердце в груди колотится, когда Казак ее, будто одуревший, целует. Знал каждую ресничку на ее веках и то, какие ее волосы на ощупь. Маленький шрам на лбу, под самой линией роста волос. Что еще ему знать о ней нужно? Все остальное — вторично и несущественно. Для него, так точно.
— А ты именно так это делаешь? Почему я еще не видел? — с легким наездом уточнил насчет ее вопроса.
— Может, я стеснялась, боялась тебя такими манерами спугнуть? — испытующе глянула на него Таня.
— Меня таким не испугаешь, Зажигалочка. Я на тебя подсел, как наркоман на дозу, — он подмигнул. — Можешь хоть матом ругаться и “Приму” курить, рассыпая пепел по полу, мне по фигу. Главное, чтобы делала это около меня.
Она широко улыбнулась. Но не расслабилась. И ключи все еще только теребила своими пальцами.
— Ездить далеко очень до клиники, — задумчиво протянула Таня, посмотрев на ключи. — Это же другой конец города.
— Я буду
тебя возить, — тут же заявил он.
— А когда не сможешь? Тут маршрутки, хоть, ходят? — она с сомнением приподняла бровь.
— На фига тебе маршрутки, такси есть…
— Так разориться можно, Виталь, — рассмеялась Таня.
— Я тебе все расходы оплачу, — хрустнул суставами кулаков.
Она же передернула плечами. И даже скривилась.
— Я сама неплохо зарабатываю, мне на все хватает, Виталь, и с тебя деньги тянуть не собираюсь. Не ради денег с тобой. Или, тогда, давай вскладчину… Хотя, не уверена, что сильно тебе в бюджете помогу, — она нахмурилась сильнее.
— Да ну, на хрен! — не выдержал он, ругнулся. — Я тебе водителя личного дам, Таня! У меня их три в штате, маятся. Вот, обеспечу человека работой, когда сам не смогу подвезти, а тебя — транспортом. Все, этот аргумент — отклонен!
Он шумно выдохнул и, протянув руку, взял свои сигареты и зажигалку со стола. Прикурил. Затянулся. Выдохнул дым. Заломил бровь и посмотрел на то, как она кусает губу.
Снова затянулся.
— Давай, Танюш, спрашивай, что тебе там знать надо, чтобы сегодня ко мне переехать? — Казак вздернул бровь. — Вскрывай мне грудную клетку и мозги. Уже ж, и так, там обустроилась, по ходу.
Она прикусила губу. Вздохнула и, кажется, “рубанула с плеча”:
— Ты иногда непонятно реагируешь на мои слова или поступки… Ну, так. Будто я тебя обижаю очень. Весь такой уверенный и нахальный, даже. А потом, враз, прям “несет” от тебя обидой. Почему, Виталь? Я все время опасаюсь теперь. Не понимаю, где твое “больное место”, - она неуверенно хмыкнула, видимо, вспомнив их разговор в кинотеатре. — А причинять боль — не хочу вообще.
Он вновь затянулся. Отвернулся и посмотрел на дом. Запрокинул голову, любуясь на небо сквозь какую-то дымку, повисшую в воздухе.
Не хотел говорить ничего о себе, если честно. Но, если только на таких условиях она переедет… По фигу. Все нутро наружу вытащит, с кишками, лишь бы она утолила свой аппетит и