Дурная привычка стр. 218
в другой раз, поговорим. У меня, надеюсь, аргументация иная появится, и у вас, может, мнение изменится на этот счет.
Что- то возразить на предложение было трудно. Поэтому мы с Сержем тоже поднялись, поблагодарили Виталия за гостеприимство и отправились в комнату, которую он определил нам для ночлега.
В дверях я остановился, ибо мне в голову пришла интересная мысль.
— Виталий! — окликнул я ученого, который почти скрылся в своей спальне.
— Чего? — обернулся он с порога.
— Скажи мне, образованный человек, тебе слово «пластрон» о чем-нибудь говорит?
— Говорит, конечно. А что?
— Что оно обозначает? — мне казалось, что мысль, пришедшая в мозг, имела претензию на гениальность.
— У него есть два толкования, — ученый ухмыльнулся. — Одно из биологии, второе из моды. Тебе какое больше интересно?
— Давай оба, — меня несколько сбил с толку такой ответ, а мысль стала попахивать не гениальностью, а безумием. — Сначала из области моды.
— Так называют туго накрахмаленную переднюю часть мужской сорочки, которая выступает из фрачного жилета.
— Манишка, что ли? — озадаченно переспросил я.
— Нет, манишка — это отдельная деталь одежды, изображающая из себя как раз ту часть рубашки, которую именуют пластрон.
Такое объяснение меня совсем запутало. Каким боком Охотник приплел кодом к своим записям «модный» термин? Да, чудны твои дела, учитель! Еще раз я убедился, что широта интересов Охотника, поистине, невообразима! Размышления о наставнике прервал Виталий.
— А второе толкование слова тебя не интересует?
— Какое? — я не сразу понял, о чем речь.
— Биологическое. — словно глупорожденному объяснил мне Затевахин.
— Интересует, конечно, говори!
— Так вот, в биологии, точнее — в зоологии, у этого слова тоже есть два значения. Так называется воздушная оболочка вокруг брюшка у некоторых видов пауков и нижний щит панциря черепахи.
Ай да учитель, ай да затейник! Ну, молодец! Это ж надо, а! Нижний щит панциря черепахи! Вот уж действительно, «пластрон»! Лучшего слова, чтобы защитить информацию в письме, не придумаешь! Кстати о письме! За всеми делами я забыл про флешку, которую нес Затевахину. Надо исправляться. Покопавшись в кармане, я нашел ее, вынул и подошел к ученому.
— Виталий, извини, забыл совсем. — сказал я, протягивая флешку. — Тут данные о «пульсирующих» аномалиях, которые я тебе обещал, и еще одно письмо. Поймешь, когда прочитаешь. Единственное, что: там защита стоит. Скопировать письмо с флешки у тебя не получится. При попытках взломать, файлы уничтожатся. Через неделю, если не вернусь, защита сама откроет вход. До того, даже не пытайся, можно потерять все безвозвратно.
— Спасибо, Крохаль! — Виталий принял флешку, будто бесценное произведение стеклодувного искусства. — Спасибо. Идите спать, ребята, завтра вам вставать рано.
Две кровати, две тумбочки и шкаф — вот и вся обстановка спальни. Мы завалились на койки не раздеваясь. Нехорошо, конечно, по отношении к хозяину. Но, надо делать скидку на местные условия — Зона на побудку может даже армейских уставных секунд не дать. Поэтому и оружие мы оставили в снаряженном состоянии под рукой. Мало ли что… Перед сном я выдал Сержу особые пилюли.
— Это что, — Серж катал на руке два неаппетитных шарика.
— Запорное. — ответил я и проглотил свою дозу.
— Чего?! — с придыханием спросил Серж.
— Запорное. Примешь две пилюли, и дней на пять можешь забыть, что такое туалетная бумага.
— А зачем? — Серж продолжал катать шарики