Дурная привычка стр. 220
хоть и не отличающаяся особой жизнестойкостью. Завалить ее, особенно картечью, совсем не вопрос. Тут даже делать нечего — один выстрел и мутант у твоих ног. Только, куда инерцию этой туши деть? При той скорости, что тварь развила, и полужидкой грязи под ногами, она, даже мертвая, гарантированно скинула бы нас с дороги в низину. Поэтому, пришлось тратить на никчемного мутанта дорогущие тяжелые пули, чтобы достать порождение Зоны издалека и гарантированно остановить этот кусок мяса еще на подлете. Несмотря на энергию, которые пули передали бегущему мутанту, тело его, уже превратившееся в фарш, домчалось-таки до нас. Домчалось и остановилось у самых ног. Пронесло…
Этот инцидент настроил нас на философский лад, и мы принялись обсуждать, почему мутанты называются теми названиями, под которыми мы их знаем. С мутантов перешли на людей, и заговорили о влиянии имени на характер.
— Так вот, — продолжил учитель. — Прозвища тоже просто так не придумываются. У них есть только два пути для появления на свет. Первый — случайно оброненное кем-то определение, которое намертво приклеивается к человеку. Как у тебя было. Я, например, считаю, что погоняло твое удачное — крохаль птица упертая и прожорливая, следовательно — хороший добытчик. Второй вариант, когда несколько прозвищ сменяют одно другое, пока не получится то, что нужно. И в прозвище и в имени всегда скрыт глубокий смысл, просто, его не всегда можно увидеть сразу.
— Точно, — подтвердил я, обходя очередную кочку. — У нас в армии прапор был, сволочь редкостная. Ну, всех достал! Звали его Денис Андреевич Прочеев.
— Нормальное имя, — перебил меня Охотник. — Фамилия, только так себе, а в целом — вполне пристойно.
— Ты дослушай. Каких только к нему кличек не клеили. Ни одна не прижилась. Так и оставался бы он Денисом, если бы один острослов не поменял ему первую букву имени на первую букву фамилии. И наоборот.
Охотник притормозил, прикинул, как должно было звучать ФИО прапора в новой транскрипции, и захохотал.
— Видишь, Крохаль, — проговорил он сквозь смех, — имя, все-таки, человеку не просто так дается. Всегда надо внимательно смотреть, с кем знакомишься.
На этом месте я проснулся. Я сразу не понял, что меня разбудило, но внутреннее чувство говорило, что стряслась беда. За окном только-только начало светать, и свет, проникающий с улицы, был утренним. Однако, небо, за ночь вновь затянувшееся тучами, было еще темным.
За стеной шло какое-то движение, прерванное взволнованным голосом Затевахина. Что он сказал, я разобрать не смог,
но, определенно, что-то произошло. Я взял автомат и принялся расталкивать Сержа, беспокойно ворочающегося в койке. Тот проснулся, лишь я дотронулся до него. Проснулся и схватился за автомат. Я перехватил ствол оружия одной рукой, а второй прикрыл напарнику рот, чтобы он спросонья не орал. Серж хлопал глазами и что-то мычал сквозь мою ладонь.
— Тихо, ты, — шикнул я на напарника. — Не слышишь, что ли, проблемы у нас?
Серж тут же замолчал, и я отвел руку. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник начальник охраны капитан Выпь. За его спиной, в темноте, маячила вторая фигура, по комплекции сильно смахивающая на Виталия.
Капитан вломился в комнату и закрыл за собой дверь.
— Крохаль! — негромко окликнул он меня и подошел.
— Что случилось?
— Шандец случился! Берите