Дурная привычка стр. 291
осип. — Повтори, что ты сказал сейчас!
— Повторяю! — голосом вокзального информатора проговорил Леха. — Генерал Воронин, командир группировки «Долг», отправил меня, Алексея Ледокола, бойца означенной выше группировки, в рейд, имеющий конкретную цель — подстраховать двух сталкеров: Крохаля и Сержа. Что здесь непонятного?
— Непонятно, откуда Воронин вообще узнал, куда мы идем. Тебе он что сказал?
— Мне он сказал дословно следующее: «Леха! Это, наверное, самое важное задание в твоей жизни! Тебе нужно будет добраться до деревни кровососов и подстраховать там Сержа с Крохалем». — Ледокол проговорил это на одном дыхании, после чего сделал вдох и продолжил, глядя на меня: — Чего глаза выпучил, как омар? Любит тебя наш командир! Пользуйся, пока можешь!
— А как он объяснил свою осведомленность?
— А, никак! — Леха отмахнулся. — Это ж Воронин, мать его так! Он не объясняет, он приказывает. И перечить ему бывает сложновато.
— Послушай! — я приблизился к сталкеру. — Что-то тут нечисто. Никто, кроме меня и Сержа, не знал нашего маршрута. Да и Серж узнал меньше суток назад. Как твой чертов начальник об этом проведал?
— Не знаю, — развел руками Леха. Потом он принял позу учителя, излагающего очередную непреложную истину, и проговорил: — Есть три вещи, непонятные мудрецам: путь птицы в небе, путь змеи на камне, и путь Воронина в Зоне. Я, например, давно махнул на это рукой, и принял за данность, что генерал осведомлен о происходящем значительно лучше всех остальных сталкеров, сваленных в одну кучу.
— Так, Леха, — я сел на камень и пригласил сталкера присоединиться. — Теперь еще раз и медленно. Считай, что я полный придурок, который только что научился ложкой в рот попадать. И объясни, как ты здесь оказался.
— Ты здоров, Крохаль? — Леха заботливо приложил руку к моему шлему, изображая попытки потрогать лоб на предмет повышенной температуры. — Голову не напекло?
— Заканчивай! — рявкнул я, все больше раздражаясь от непонимания происходящего, и оттолкнул лехину руку. — Объясни, что вообще тут происходит? Я уже ничего не понимаю!
— Ладно, ладно! — Ледокол примирительно замахал руками и немелодично пропел: «Отпус-с-ти мне батю-ю-шка грехи-и! Знаю, у меня их-х очень много-о. Вы-ы-слушай, прошу, и-и-и помоги-и!» Расскажу! Все, как на исповеди! Честное слово! Только ты на меня больше не серчай, уважаемый сталкер Крохаль! А то я расстроюсь и тихо загнусь под ближайшим кустом от обиды. И останется твой долг ко мне невыплаченным. Тебе же совесть не позволит потом спокойно жить — замучает совсем.
— Ничего, пусть замучает. Потерплю. — я не мог долго сердиться на Ледокола, которому, плюс ко всему, действительно многим был обязан. — Ты рассказывай, не отвлекайся.
— Приставучий ты какой! — Леха присел рядом. — Ладно, слушай. Значит, наверное, дня три назад вызвал меня к себе Воронин, и сказал, чтобы я все дела Шурину сдал, и сидел на базе в получасовой готовности. У нас же знаешь как: «Есть, товарищ генерал!». Ребята в рейд, а я в казарму. Лежу, понимаешь, на матраце, бока пролеживаю. Хорошо! Только скучно. Вечером вчера зовет меня генерал опять пред свои ясные очи, и говорит, что утром надо мне будет собраться-подпоясаться и топать в сторону «Милитари». Я ему: «За каким чертом, дорогой начальник?» А он в ответ: «Бегом, твою мать!» Ну, я руками развел, козырнул и двинул. Только за пределы «Ростока»