Дурная привычка стр. 302
дороги Припяти вели на ЧАЭС. Дескать, как ни крутись, а все равно упрешься в мощь СССР! Вернее — проскочишь мимо нее! И, глядя на эту гигантскую картину, уместившуюся на экране моего ПДА, я понял, что «Монолиту» не нужен город Припять как таковой: сектанты не смогут его эффективно оборонять. Все их засады будут сосредоточены в южной части города, в перевернутой трапеции, ограниченной улицами Леси Украинки, Курчатова и Дружбы Народов, так как к Станции другого пути просто не нет. Я не знал, но чувствовал, что Зона перекрыла все дороги к ЧАЭС имени Ленина, кроме одной — проспекта Ленина, рассекавшего гипотетическою трапецию на две равные части. А стрелки на крыше радиозавода — не больше чем сторожевая вышка, предупреждавшая основные силы «Монолита» о приближении потенциально опасных гостей. Точно так. Они даже не смотрят в сторону города, ибо ничего интересного там произойти не может. Если какой сталкер и попробует прорваться к ЧАЭС, то он, скорее всего, пойдет по северной кромке покрытия «Выжигателя», что неминуемо выведет его мимо станции Янов к улице Леси Украинки — юго-западной границе трапеции. И тогда ходока будут расстреливать с двух сторон — из Припяти и с территории радиозавода. А северные районы города, голову даю на отсечение, «Монолит» не контролирует, и не интересуется ими. Если кто туда забредет, то пусть ходит, пока на мутанта не нарвется, или на аномалию. К Станции ему не пройти все равно.
Я не знал, чем подтвердить свою правоту, но я был уверен, что все обстоит именно так. В Зоне, скажете вы, нельзя быть уверенным ни в чем, кроме одного: Она тебя все равно обманет. Соглашусь… Но то, что я почувствовал, увидев через десятилетия задумку неизвестного Архитектора, подшлифованную Зоной, невозможно описать словами, кроме уже сказанных: «я уверен!»
Я собрался растолкать Леху и поделиться с ним своими соображениями, как мое внимание привлек новый звук, доносившийся снаружи сквозь грохот урагана: кто-то пинал ногами жестяную банку, а та, в ответ, обиженно дребезжала, подпрыгивая на камнях.
Я выглянул из окна на улицу, но сквозь плотную занавесь воды, падающей с неба, ничего не увидел. Не помогли ни ПНВ, ни тепловизор. Однако, звук приближался. Я подобрался и приготовился стрелять, при необходимости. Через несколько секунд сквозь струи дождя на поломанный асфальт перед домом вылетела старая смятая трехлитровая жестянка из-под масляной краски и весело запрыгала по лужам. А еще через секунду за ней шагнул зомби. Это было необычно: мертвяки предпочитают в холодную погоду сидеть в укрытии, а этот, смотри-ка, гулял! Я не стал стрелять: зомби в нашу сторону даже не смотрел. Он деловито доплелся до банки и наподдал по ней ногой. Вернее, попытался. Удалось это не сразу. Две или три попытки пнуть импровизированный мяч зомби провалил: промахиваясь по банке, он терял равновесие и начинал размахивать руками, пытаясь устоять на ногах. Наконец, ему удалось попасть по жестянке, и та отлетела вниз по дороге. Новоявленный футболист радостно заухал и пошел догонять свою игрушку, растворившись в темноте. Теперь только звуки пинаемой банки напоминали о необычной картине, которую мне довелось увидеть. Вскоре за шумом дождя пропало и дребезжание жестянки.
Я отошел от разбитого окна и присел у стены, где меньше