Дверь с той стороны. Исток стр. 140
знаете?
- Это не секрет: мы смертны. Мы умрем: я - раньше, вы - позже, кто-то между нами. Мы здесь принадлежим, в общем, к двум поколениям и, значит, сначала нас станет меньше, а потом придет время остальных.
- Да, - согласилась она. - Когда-нибудь придет, это верно.
- А он? - спросил Петров.
- Он будет жить, - сказала Мила уверенно.
- Один, - напомнил Петров. - Мы все умрем, а он будет жить тут один. Один, понимаете?
Она кивнула, хотя еще не поняла по-настоящему.
- Один. Он разучится говорить, думать, сойдет с ума. Но это случится не сразу. Он будет сходить с ума постепенно, лишаться рассудка от одиночества.
- Ну, почему же, - неуверенно сказала она. - В истории было столько робинзонов, им приходилось куда труднее…
- У них было то, чего нет у нас и не будет у него: надежда. Надежда у них всегда оставалась. А у нас ее нет и не может быть.
- Это страшно, - сказала Мила. - Но неужели…
- А ведь нам легче, чем ему, - продолжал Петров. - Мы хоть помним, что в мире бывает надежда. Что существует нечто, к чему можно было стремиться. Земля, планеты. Человечество. Профессия, любовь, интересы. А он не будет знать ничего этого. А без этого нельзя остаться нормальным.
Мила помолчала, но вдруг схватила Петрова за руку. Она улыбалась.
- Погодите, но почему мы говорим об одиночестве? Я ведь могу родить хоть десять малышей… Вы не представляете, какое у меня здоровье, и ведь я еще молода! И потом, есть же другие женщины, и все они могут рожать - даже Инна… О, мы вам подарим столько детей, что все тут будет звенеть!
- Согласен, - грустно кивнул Петров. - Но зачем? Подумайте об их судьбе!
- Но раз их будет много?..
- Ну и что же? Вдумайтесь, друг мой: четыре стены. Железная коробка корабля. И вокруг - пустота, настолько обширная, что даже наблюдая ее, нельзя представить, как далеко мы находимся от чего бы то ни было. И эта нищета, ужасающая нищета! - Он поднял голову и смотрел теперь не на Милу, а куда-то вверх, и говорил тоже не ей: может быть, просто пользовался возможностью высказать свои мысли вслух, чтобы услышать, как звучат они на языке людей. - Нищета духа… Я часто думал: как много потеряли мы, лишившись домов, где одно поколение сменялось другим, и старый хлам копился на чердаках и пахнул прадедами. Мы меняли жилье, и оно с каждым разом становилось удобнее и комфортабельнее, но в нем не было корней, лары и пенаты не обитали в его стенах. А людям нужны корни… Вы помните, кто такие - лары и пенаты?
Мила помешкала, прежде чем кивнуть; в общем, она не помнила, конечно, но важно ли это было? Петров усмехнулся.
- Мы с каждым переездом теряли часть своего прошлого, а теперь на Земле любую квартиру можно установить в каком угодно месте, если оно свободно, и жить там день, год, век… Но кто из нас может проследить свое происхождение дальше третьего колена? При этом, хотя каждый из нас не знал истории своего ствола, мы были еще достаточно богатыми, потому что общая-то история у нас оставалась, и мы