Дверь с той стороны. Исток стр. 178
не хватает воздуха. Грудь поднималась чаще, но все труднее становилось вздохнуть досыта. Мысль о беде боролась в сознании капитана с настроением покоя и веселья, которое было привычным и единственно возможным в последние дни; борьба была трудной, и неизвестно, что одержало бы в ней верх, если бы в каюту, где капитан в это время танцевал, стараясь попадать в такт то нарастающему, то падающему вою сирен, не ворвался инженер Рудик.
- Капитан! Капитан, авария! Разгерметизация! Это гибель, капитан! Проснись! Надо поднять людей…
Устюг сделал два мягких шага вперед, один в сторону.
- Мало воздуха… - пробормотал он. - Смех, да и только. Пусть синтезаторы увеличат…
- Синтезаторы на профилактике - забыл? Мы гибнем, капитан…
Устюг остановился, и стоял с минуту, закрыв глаза и покачиваясь, готовый то ли продолжить танец, то ли упасть на пол и уснуть; краски ежесекундно менялись на его лице, рот кривился в гримасе. Потом он открыл глаза, прикоснулся ладонью ко лбу.
- Черт, как болит… Идем, вытряхнем всех из кают. Что, говоришь, случилось?
- Разгерметизация…
- А, черт. Я не о том. С нами что случилось?
Они вышвыривали людей из кают, все равно - одетых или в пижамах и халатах. Они были грубы, капитан и инженер. Это дошло наконец до сознания остальных - помогла боль - и вызвало недоумение - тревогу - страх. Рев сирен теперь казался ужасным. Каждый видел страх в глазах остальных и пугался еще больше. Это было еще не сознание, но смутное, инстинктивное ощущение опасности.
Наконец все были собраны в салоне, и капитан обвел их взглядом. Страшно болела голова. Словно после безудержного, многодневного разгула.
- Внимание! - крикнул он. Именно крикнул, боясь, что нормальный голос не дойдет до сознания остальных. - Тревога! Корабль терпит бедствие! Экипаж своими силами справиться не может! Объявляю аврал!
Кажется, люди что-то поняли, а может быть, страх, вызванный заметным уже и здесь недостатком воздуха, заставил их следить если не за смыслом слов, то за тревожной интонацией.
Карский, хватая воздух разинутым ртом, пробормотал, яростно массируя затылок:
- Ничего не понимаю… Все равно. Мы готовы. Распоряжайтесь нами, капитан!
- Вы, администратор, и женщины - к синтезаторам, будете выполнять распоряжения штурмана: надо пустить хоть одну секцию. Мужчины - в распоряжение инженера, в обсерваторию. Я тоже буду там. Быстрее!
Капитан покинул салон последним. Сирены теперь молчали, инженер выключил их; табло продолжали мигать.
Устюг ощутил слабый ветерок. Воздух медленно тек к двери. Когда капитан приблизился к лифту, ветерок усилился: значит, заблокировать поврежденный отсек инженеру не удалось. Это было плохо.
Лишь через час, когда люди начали уже
задыхаться от недостатка воздуха, непрерывно утекавшего в пространство, удалось пустить три выхода синтезатора. Возле первого стоял Луговой, у второго - Карский, около третьего работала Вера - третий выход сразу же был поставлен на производство воздуха, два первых изготовляли материалы для ремонта. Мила и Инна относили пухлые, теплые листы пластика, а когда Луговой получал тяжелую металлическую пластинку, к ним присоединялась Зоя и тут же снова присаживалась отдохнуть: заболев раньше остальных, она потеряла больше сил.
Физик и Истомин относили материалы от отсека синтезаторов до лифта. Петров поднимался с материалами наверх и там помогал Еремееву при разгрузке. Футболист, напрягая мускулы, подавал листы наверх,