Дверь с той стороны. Исток стр. 179
в неширокий люк, где их перехватывали инженер и капитан, работавшие в аварийном отсеке в пустотных костюмах. Инженер прикладывал лист, капитан заваривал. Воздух продолжал утекать, но уже не столь быстро. В мгновения, когда не хватало материала и сварочный аппарат прекращал свое шипение, можно было услышать слабый свист исчезающего в бесконечности газа.
- Капитан! - крикнул Еремеев, подавая очередной лист. - Воздуха все равно не хватает! Можно сделать что-нибудь?
Воздуха становилось все меньше, один выход синтезатора не покрывал утечки - и вместе с воздухом уходили последние остатки счастливого настроения, - оставалась только острая боль в затылке.
Капитан взглянул на часы, прикидывая, сколько еще могут выдержать люди, давно уже отвыкшие от напряженной работы. Они должны были уже снизить темп. Но давно не испытанный страх смерти, наверное, придавал силы.
Вынося из лифта новые листы, Петров успел спросить:
- В чем причина, капитан?
- Сейчас не до причин.
- Пострадало еще что-нибудь?
- Трудно сказать, - ответил капитан, отходя от люка.
Следующие полчаса прошли в работе без единого слова.
- Что с тобой, Вера? Устала?
- А, ничего. - Вера вытерла пот со лба. - Отвыкла. Давно не устраивали тревог… Смотри, у тебя пошел лист.
Карский отошел к своему выходу. Работа была несложная, настроенный синтезатор почти не требовал регулировки.
- Штурман, - сказал Карский, - у меня плиты становятся толще.
Луговой подошел к нему и стал поворачивать одну из рукояток.
Карачаров показался в дверях; в глазах его больше не было сна. Вера взглянула на него и улыбнулась, заметив, как несмело наклонился он к Зое.
- Хорошо! - сказал он.
Зоя кивнула. И в самом деле было хорошо.
Через час капитан велел прекратить работу на синтезаторах, кроме производства воздуха. Истомин передал команду штурману.
- Ничего, - сказал Луговой. - Запас не помешает. А вы, девочки, займитесь-ка обедом. Самое время.
Женщины удивленно переглянулись. И в самом деле, они испытывали голод. От этого ощущения они давно уже отвыкли.
- Девочки! - сказала Инна, поглядывая на Лугового. - Давайте, закатим праздничный обед!
- Да, - сказал Карский, хотя спрашивали не его. - Это будет очень славно.
Опасность миновала, и теперь могло возвратиться то чудесное ощущение счастья, которое люди еще помнили. Но оно исчезло безвозвратно. Зоя, преодолевая головную боль и пытаясь разобраться в происшедшем, подумала, что небывалое напряжение физических и душевных сил в сочетании с кислородным голоданием, наверное, замедлившим какие-то опасные для людей процессы в организме, позволили справиться с болезнью, от которой люди в ином случае вряд ли избавились бы. Ощущение своего, личного, изолирующего от других счастья не возвращалось. Но сейчас люди не жалели об этом.
Они снова любили друг друга. На столе было вино, они поднимали тосты за всех, начиная с капитана и администратора. Странное это было веселье - пир во время чумы; люди говорили о том, что было, и все, как по уговору, избегали всякого слова, какое могло бы навести на мысль о будущем. Сейчас им, усталым, разгоряченным и гордым, было хорошо, и стоило ли думать о том, что впереди?
Разговоры за столом не умолкали ни на минуту. Когда все насытились и тосты стали иссякать, пришла пора анекдотов. Анекдоты были незатейливы, но все смеялись много, охотно и благодарно.
Потом инженер