Библиотека

Двойная осторожность стр. 301

Размер шрифта
-
+
Тема

буфету, по всей видимости, целый и невредимый.

— Это был Анджело? — спросила Касси.

— Ага.

Банан посмотрел на валяющуюся на полу бейсбольную биту и сказал:

— Ты его ударил.

— Да.

— Это хорошо! — с удовлетворением сказала Касси. — Пусть теперь сам в гипсе ходит!

Банан увидел пистолет Анджело и нагнулся подобрать его.

— Не трогай, — сказал я.

Он, не распрямляясь, посмотрел на меня вопросительно.

— Отпечатки пальцев, — пояснил я. — Теперь он точно сядет пожизненно.

— Но...

— Он в меня стрелял, — сказал я. Они уставились на меня, сперва с недоверием, потом с тревогой.

— Куда? — спросила Касси.

Я коротко указал левой рукой на грудь. Правая рука отяжелела и бессильно висела. Я равнодушно подумал, что, наверное, порвана часть мускулов, которые ею двигают.

— "Скорую" вызвать? — спросил Банан.

— Да.

«Они просто не понимают, как это серьезно», — подумал я. Они ни видели никаких повреждений, а я заботился в основном о том, как сказать им об этом, чтобы не напугать Касси до смерти.

На самом деле в тот момент я не ощущал ничего особенного, но умом понимал, что вот-вот станет очень плохо. Внутри меня, подобно лавине, нарастали болезненные изменения. Все быстрее и быстрее, но пока терпимо.

— Позвоните в кембриджскую больницу, — сказал я и сам удивился своему спокойствию.

Потом я, сам того не желая, опустился на колени, и беспокойство у них на лицах сменилось ужасом.

— Ты действительно ранен! — воскликнула Касси.

— Я... я... — я не мог придумать, что сказать. Она внезапно оказалась рядом со мной, встала на колени, ощупала меня и с ужасом обнаружила входное отверстие, которого было не видно сквозь теплую куртку, и выходное отверстие на спине, значительно больше первого. Обе раны сильно кровоточили.

— Боже мой! — воскликнула она, совершенно ошеломленная.

Банан подошел посмотреть, и я понял по их лицам, что теперь они все знают, и объяснять уже больше ничего не надо.

Помрачневший Банан отошел, снял трубку, лихорадочно полистал справочник и набрал номер.

— Да, — говорил он. — Да, срочно. В человека стреляли. Да, я сказал «стреляли»... В грудь... Да, жив... Да, в сознании... Нет, пуля застрять не могла. — Он дал адрес дома и коротко объяснил, как доехать. — Да не задавайте вы дурацких вопросов. Скажите им, пусть оторвут задницу...

Да-да, очень серьезное, бога ради, не тратьте времени... Имя? Мое?! Господь всемогущий! Джон Фрисби.

Он гневно швырнул трубку и сказал:

— Они хотят знать, обращались ли мы в полицию. Им-то какое дело?

Я не мог заставить" себя сказать ему, что обо всех огнестрельных ранениях полагается сообщать в полицию. Мне уже становилось трудно дышать.

Однако единственное, что я мог выдавить, стоило того.

— Пистолет... — проговорил я. — В полиэтиленовый пакет не кладите... Конденсат смывает отпечатки...

На лице у Банана появилось изумление. Видимо, он не понимал, что я сказал это сейчас, потому что вскоре уже совсем не смогу говорить. Мне становилось все хуже. Все тело сделалось холодным и липким, на лбу выступил пот. Я кашлянул и вытер рукой красную струйку, которая вытекла изо рта. Меня накрыло волной слабости, и я обнаружил, что тяжело привалился к буфету, а потом мешком осел на пол.

— Вильям! Нет! — воскликнула Касси. Если я когда-нибудь сомневался, что она меня любит, теперь я в этом убедился. Такое бездонное отчаяние поддельным быть

не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.