Двойная осторожность стр. 303
вернувшихся с порога смерти всегда подозрительны. Анджело был живой человек, а не Дьявол, не воплощение, не дом и не ходячая оболочка. Это бред, нарушение функции мозговых клеток заставили меня перепутать одно с другим и принять другого за Того, Одного. Я ничего не говорил, сперва боясь, что меня высмеют, а потом — оттого, что чувствовал, что и впрямь ошибся и что все эти видения были всего лишь... видениями.
Обычными видениями.
— Где Анджело? — спросил я.
— Врачи говорили, что тебе нельзя переутомляться.
Я посмотрел на лицо Касси, внезапно ставшее скрытным.
— Я все равно лежу, падать мне некуда, — сказал я. — Так что выкладывай.
— Ну, — неохотно ответила она, — он здесь...
— Здесь?! В этой больнице?
Она кивнула.
— В соседней палате.
— Но почему? — ошеломленно спросил я. — Он разбил машину. — Она с тревогой взглянула на меня, видимо боясь, что я снова потеряю сознание, но потом успокоилась. — Он налетел на автобус миль за шесть отсюда.
— После того как он убежал от нас?
Она кивнула.
— Его привезли сюда. Его принесли в реанимацию, пока мы с Бананом сидели и ждали. Мы просто глазам своим не поверили.
Значит, еще не кончено... Я прикрыл глаза. Это никогда не кончится.
Куда бы я ни шел, Анджело последует за мной повсюду. Наверно, даже в
могилу.
— Вильям! — беспокойно окликнула меня Касси.
— М-м?
— Ох. Я подумала...
— Нет-нет, все в порядке.
— Он был на грани смерти, — продолжала она. — Как и ты. Он до сих пор в коме.
— А что у него?
— Травма черепа.
За следующие несколько дней я постепенно узнал, что работники больницы не могли поверить, когда Банан с Касси сказали им, что Анджело — тот самый человек, который в меня стрелял. Они так же долго и упорно боролись за его жизнь, как и за мою, и, видимо, в реанимации наши койки стояли рядом, пока Касси не сказала им, что, если я очнусь и увижу его рядом, у меня будет инфаркт.
Полиция, видимо, указала на то, что, если Анджело очнется первым, он может захотеть меня добить. И теперь Анджело лежал без сознания в соседней палате, под неусыпным оком констебля.
Странно было думать, что он здесь, так близко. Странно и неприятно. Я даже не думал, что это так на меня подействует, но каждый раз, как отворялась дверь, сердце у меня так и подпрыгивало. Разум говорил, что Анджело не придет, не может прийти. А подсознание все равно боялось.
Удивительно, как быстро исцеляется тело! С меня сняли трубки; я начал поворачиваться на бок; вставать на ноги; ходить — и все это за неделю. Конечно, я передвигался еще с трудом, и рана побаливала, но я явно ожил. Анджело, похоже, тоже становилось лучше. Он потихоньку выкарабкивался из бездны. Он открывал невидящие глаза, реагировал на внешние раздражители.
Я слышал об этом от сиделок, от уборщиц, от сестры, которая делала уколы. И все они с любопытством смотрели на меня, выжидая, как я к этому отнесусь. Первой пикантность ситуации отметила местная газетка, потом история попала в центральные газеты, и констебли, которые дежурили у постели Анджело, постепенно сделались разговорчивее.
От одного из них я узнал, что Анджело потерял контроль над машиной на развороте и что целая толпа