Двойная осторожность стр. 41
был ни при чем. Поэтому спокойно сказал:
— Извините, не могли бы мы присесть и... — Я огляделся, ища что-нибудь вроде садовой скамейки, но не увидел ничего похожего. — Я вовсе не хотел вас расстраивать. Возможно, я даже мог бы вам помочь.
— Я вас не знаю. Это небезопасно.
Еще несколько томительных мгновений она смотрела на меня все тем же пронзительным взором, потом повернулась и пошла обратно по тропинке, по которой мы пришли сюда. Я неохотно последовал за ней, сознавая, что все получилось ужасно неловко, но начисто не зная, что делать. «Все пропало, — думал я. — Сейчас она скроется за кустом сирени и захлопнет дверь у меня перед носом».
Снова сквозь изгородь, мимо тачки с пеплом, мимо хрустальной гробницы оранжереи... Но, к моему изумлению, у боковой двери она остановилась и повернула ручку. Я вздохнул с облегчением.
— Сюда, — сказала она, входя в дом. — Проходите. Пожалуй, вам можно доверять. Вы выглядите порядочным человеком. Я все-таки рискну.
В доме было темно и пахло запустением. Мы шли по узкому коридору. Она не слышно двигалась впереди в своих шлепанцах, легкая, как воробушек.
— Если пожилая женщина живет одна, — сказала она, — ей не следует впускать в свой дом людей, которых она не знает.
Поскольку адресовалось это в пустоту, похоже было, что наставление обращено к ней самой. Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, выкрашенных темной краской, и наконец коридор вывел нас в зал, освещенный светом, проникавшим в высокие окна с узорчатыми цветными стеклами.
— Эпохи Эдуарда, — сказала она, проследив мой взгляд. — Сюда.
Я последовал за ней в просторную комнату. Вычурный эркер смотрел в великолепный сад. Внутри обстановка была не столь яркой: темно-синие бархатные шторы, цветные коврики поверх серебристо-серого большого ковра, диваны и кресла, обтянутые синим бархатом, — и десятки, десятки морских пейзажей. От пола до потолка. Раздувающиеся паруса. Четырехмачтовые корабли.
Бури, чайки, соленая пена.
— Это — Лайэма, — коротко сказала она, видя, как я повернулся к
ним.
«Да, — подумал я мимоходом, — если Лайзму О'Рорке что-то нравилось, он любил, чтобы этого было много».
— Садитесь, — сказала она, указывая на кресло. — Расскажите, кто вы такой и зачем пришли.
Сама она подошла к дивану, на котором сидела до моего прихода, судя по книге и стакану на стоящем рядом столике, и легко присела на краешек, словно готовая взлететь.
Я рассказал о знакомстве Питера с Крисом Норвудом и сказал, что, возможно, Крис отдал бумаги ее мужа Питеру, чтобы тот составил компьютерные программы. Я сказал, что Питер сделал это и записал программы на пленку.
Она отмела сложные технические подробности и сразу взяла быка за рога.
— Вы хотите сказать, — спросила она, — что мои бумаги у вашего друга Питера?
И лицо ее осветилось надеждой.
— Боюсь, что нет. Я не знаю, где они теперь.
— Так спросите у своего друга!
— Он погиб в аварии.
— О-о! — Она воззрилась на меня, ужасно разочарованная.
— Но я знаю, где находятся кассеты, — продолжал я. — По крайней мере, я знаю, где есть копии с них. Если сведения, которые в них содержатся, принадлежат вам, я мог бы вам их вернуть.
Она вновь вспыхнула надеждой, смешанной с озадаченностью.
— Это было бы чудесно! Но эти кассеты, где бы они ни были, — вы их не привезли?
Я