Двойная осторожность стр. 60
легкая тоска, но он ее тут же задавил.
— Ну ладно, — сказал он, — вперед, на битву!
Он поцеловал Джейн и девочек, и мы уехали в школу. На первой перемене я снова попытался добраться до Айрстона, на сей раз из автомата в учительской. Но и по новому номеру я его не обнаружил. Начальника сыскного отдела Айрстона снова не было на месте.
— Мне это уже надоело! — сказал я. — Мне же говорили, что он будет!
— Его срочно вызвали, сэр. Быть может, вы оставите сообщение?
Мне очень хотелось оставить пару крепких проклятий.
— Передайте ему, что звонил Джонатан Дерри, — сказал я.
— Очень хорошо, сэр. Ваше сообщение принято в десять тридцать три.
«Да ну вас к черту!» — подумал я. Не успел я пройти пяти шагов по направлению к кофеварке, как телефон у меня за спиной зазвонил. В это время жены учителей обычно звонили в школу, чтобы передать своим обожаемым супругам поручения, которые они должны выполнить по дороге домой, и само собой разумелось, что трубку снимает тот, кто окажется ближе всех к телефону.
«Ну, — подумал я, — во всяком случае, это не может быть моя жена». Однако тот, кто снял трубку, окликнул:
— Джонатан, это тебя!
Я удивленно вернулся к телефону и взял трубку.
— Алло! — сказал я.
— Джонатан! — воскликнула Сара. — Где же ты был?! Господи, где тебя носило?
Похоже было, что она на грани истерики. Голос у нее был пронзительный, он звенел от напряжения. Я еще никогда не слышал, чтобы он звучал так взволнованно, как перетянутая струна, что вот-вот порвется. Мне стало не по себе.
— Что случилось? — спросил я. Я отдавал себе отчет в том, что мой голос звучит чересчур спокойно, но ничего не мог с этим поделать. Со мной всегда так, когда я особенно сильно волнуюсь.
— О боже! — Она еще могла возмущаться мною. Но сказать мне об этом она не успела.
После очень короткой паузы в трубке послышался другой голос, от которого у меня волосы встали дыбом.
— Ты, недоносок, слушай сюда!
Анджело Гилберт.
— Слушай сюда! — повторил он. — Твоя баба сидит тут. Мы ее взяли тепленькой. Привязали к стулу, но так, чтоб не покалечить. — Он хихикнул.
— И подружку ее, эту мокрую курицу, тоже. Поэтому слушай меня и делай, как я скажу, понял, ты, лох? Ты слушаешь?
— Слушаю, — ответил я. Еще бы! Я весь обратился в слух и зажал рукой второе ухо, чтобы болтовня и звон чашек не мешали мне слушать. Это было жутко. И ног под собой я не чуял.
— Ты нас опять надул, — продолжал Анджело, — прислал эту фигню. Но этот раз был последний. Сегодня ты отдашь нам настоящие кассеты, понял?
— Да, — кротко ответил я.
— Ты ведь не хочешь получить свою бабу назад с расквашенной мордой, так?
— Не хочу.
— Ну, так отдавай кассеты.
— Хорошо, — ответил я.
— И не мухлевать, понял?
Он, похоже, был разочарован тем, что я так спокойно реагирую на его киношные фразы. Но привычка, выработавшаяся за годы преподавания в школе, стала второй натурой, и я не мог отказаться от нее даже в этот критический момент. Наглецам надо давать отпор, на выскочек не обращать внимания, торжествующую жестокость душить безразличием.
Это действовало на мальчишек, это отчасти действовало на Дженкинса,