Джоанна Аларика стр. 107
понимать самые простые вещи, то не суйся по крайней мере не в свои дела. Иначе будет плохо! Политикой вздумала заниматься, девчонка!
— Ах, так? По-твоему, я не имею права на…
— Молчи! Не выводи меня из терпения, повторяю тебе, иначе я поступлю с тобой так, как ты этого заслуживаешь! И чтобы я больше не слышал от тебя ни одного слова о политике, понятно?
С грохотом захлопнулась дверь, тяжелые шаги удалились по коридору.
Опустив голову, Джоанна прошлась по комнате, потом вытащила из букета белую орхидею и принялась задумчиво покусывать лепесток, поглядывая на висящую над сервантом картину, натюрморт в сочной фламандской манере, под Снейдерса. Этот заяц с. окровавленной головой вызывал в ней жалость и возмущение человеческой жестокостью еще в то время, когда она сидела за этим столом, болтая недостающими до полу ногами, и то и дело перекладывала вилку из левой руки в правую, вызывая замечания гувернантки. Трудно привыкать к мысли, что ты уже чужая в собственном доме…
Джоанна вздохнула и, взглянув на часы, бросила на пол орхидею и торопливо вышла из столовой.
Когда она выводила машину, к гаражу подошел отец в сопровождении управляющего.
— К часу прошу быть дома, — сказал он, — сегодня у нас обедает полковник Перальта. Не опаздывай.
— Хорошо, — сухо ответила Джоанна, включая скорость.
…Это случилось шесть лет назад, на очередной вечеринке в доме доктора Моралеса. Такие вечера, или «тертулии», как несколько старомодно называл их хозяин дома, устраивались для студентов и вообще учащейся молодежи и пользовались большой популярностью, хотя ничего крепче кока-колы на них не подавалось; правда, с помощью рома, контрабандно приносимого в карманных фляжках, кока-кола легко превращался в напиток, известный под именем «Свободная Куба», и по субботам в переполненном доме доктора Моралеса бывало весело. Именно в одну из этих суббот Мигелю Асеведо сказали, что с ним хочет познакомиться какая-то девушка.
Девушка оказалась похожей на иностранку: светловолосая, со строгим взглядом больших серых глаз, странно выглядевших на загорелом лице.
— Я давно хотела с вами познакомиться, сеньор Асеведо, — сказала она без всякого, впрочем, акцента, когда их представили друг другу. — Вы можете уделить мне полчаса?
— Конечно, — несколько растерянно кивнул Мигель, — пройдемте вон туда, там можно поговорить… без помех. Так я вас слушаю, сеньорита…
— Монсон, — подсказала девушка, — меня зовут Джоанна Аларика Монсон. Я хотела поговорить с вами вот о чем… Мне говорили, вы участвовали в последнем перевороте, не правда ли? Ну вот, а я хочу написать книгу, и, понимаете, мне интересно поговорить с участником событий.
— Книгу — вы? — невежливо изумился Мигель.
Девушка покраснела.
— А что такого? — запальчиво возразила она. — По-вашему, книги можно писать только старикам? Если хотите знать, Маргарет Митчелл было семнадцать лет, когда она написала «То, что унес ветер», а сестры Бронте…
— Сдаюсь, сдаюсь, — засмеялся Мигель.
— А мне тоже семнадцать, я в будущем году кончаю колледж…
«Подумаешь, колледж, — усмехнулся про себя Мигель, — я на тот год буду уже учителем…»
— Дело в том, сеньорита Монсон, — сказал он вслух, — что…
— Вы можете звать меня просто Джоанна.
— Дело в том, Джоанна, что мое участие в перевороте — вы ведь имеете в виду октябрьский, не так ли? — оно было, так сказать, совершенно эпизодическим. И вообще случайным.
— Ничего, вы все-таки расскажите, — быстро сказала она. —