Библиотека

Джоанна Аларика стр. 137

Размер шрифта
-
+
Тема

на нее с нежностью и жалостью, испытывая новое для себя чувство мужской ответственности — большое, наполняющее гордостью и немного пугающее чувство, принесенное ему этой девушкой, отдавшейся под его защиту. Джоанну Аларику Монсон, красивую и немного избалованную дочь владельца лучшей в округе плантации, он знал и любил уже почти семь лет, любил и знал настолько, что счел возможным просить ее руки; а эту теперешнюю Джоанну — бродяжку в нелепом мальчишеском костюме, убежавшую из родного дома во имя принципов, внушенных ей им, Мигелем Асеведо, эту новую Джоанну он узнал только сегодня ночью и только сегодня ночью понял, что чувство, которое жило в нем все эти годы, было еще не настоящей любовью.

Ему хотелось курить, но сигареты были в кармане брюк, и он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить любимую, спящую на его плече. Быстро светало, с каждой минутой можно было все яснее разглядеть каменистую дорогу в ложбине между двумя невысокими кряжами, поросшими причудливо изогнутыми горными соснами. Вдоль дороги легкими порывами дул свежий предутренний ветер, остро и терпко пахло хвоей, и в побледневшем небе уже начиналась великолепная игра алых и золотых красок тропического рассвета. Джоанна, сломленная усталостью, крепко спала, вздрагивая от холода и крепче прижимаясь к своему другу.

В этот час мира и предрассветной тишины, за полтораста километров от того места, где на горной дороге стояла их беспомощная машина, уже горели маисовые поля, оскверняя дымом чистое утреннее небо, и люди в широкополых техасских шляпах, пригнувшись, перебегали от дома к дому, на бегу стреляя из автоматов. В этот мирный час бомбардировщики, с которых накануне были соскоблены опознавательные знаки «великой северной демократии», уже неслись над землей Гватемалы, обрушивая на глинобитные хижины напалм и тринитротолуол и с бреющего полета расстреливая бегущих по дорогам.

1715968961_66479bc19e53a.webp

Часть вторая

Глава 1

В пять часов утра в спальне Монсона зазвонил телефон. Еще не окончательно проснувшись, дон Индалесио выпростал из-под одеяла волосатую руку, нашарил трубку и приподнялся на локте.

— Ола, — сказал он хриплым спросонья голосом. — Да, я слушаю… А, это ты, Перальта. Рановато для… Что?!

Сон окончательно улетучился. Не отрывая от уха трубку, дон Индалесио сбросил на пол ноги и сел.

— Так… Я понимаю, — сказал он. — Я понимаю. Но это абсолютно точно? Смотри, чтобы не получилось… А, ну, если так… Хорошо. Нет-нет, будь спокоен. Хорошо. Пока, Перальта…

Несмотря на все свое самообладание, на этот раз дон Индалесио почти растерялся. Натянув свои неизменные белые бриджи, он взялся было за рубашку, швырнул ее и схватил трубку внутреннего телефона. Ему ответил голос старшего капатаса — заспанный, с легким иностранным акцентом.

— Энрике! — крикнул нетерпеливо дон Индалесио. — Зайдите сейчас ко мне. Оденьтесь поживее и приходите, я вас жду. Да, в спальню.

Старший капатас, дон Энрике Хофбауэр, недаром прошел в Европе хорошую солдатскую школу; Монсон еще не успел окончить со своим утренним туалетом, как тот уже явился, как всегда, подтянутый и даже выбритый.

— Слушаю, патрон.

Дон Индалесио успел уже снова овладеть собою. Растерянности как не бывало, все его существо переполняли теперь энергия и радостное сознание того, что пришел час действовать. Час, которого все ждали долгие десять лет!

— Доброе утро, Энрике, — сказал он, не обернувшись, точными быстрыми движениями бритвы продолжая снимать со

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.