Джоанна Аларика стр. 138
щек мыльную пену. — Я вас вытащил из постели, извините. Есть новости. Час назад Армас перешел границу.
— Так, — сказал старший капатас и сел без приглашения. — Значит, пора начинать?
— Очевидно. Но пока подождем. Многое решится в первые сутки, может, даже часы. Вот что, Энрике…
Почему-то именно в этот момент — в первый раз — ему вспомнилась вчерашняя сцена в комнате дочери. Дон Индалесио едва не порезался, но окончил бритье, сполоснул бритву под краном, аккуратно и насухо вытер полотенцем лезвие, закрыл и положил на звякнувшую стеклянную полочку. Он многое бы дал, чтобы все это только приснилось! Девчонка вела себя безобразно, спорить не приходится. Но все
же… Ударить но лицу взрослую девушку, урожденную Монсон, родную дочь, которая когда-то карабкалась ему на спину и называла его «татита»!.. Как скверно все это вышло, и нужно же ей было увидеть этот контейнер!.. Ну ничего, он перед нею извинится. Он, Монсон, попросит прощения у своей дочери и сделает это сегодня же утром. Сегодня счастливый день. Пятница, восемнадцатое июня. Он поговорит с Джоанной спокойно и серьезно, как со взрослым человеком. Он объяснит ей все, и она не сможет не согласиться с тем, что он действует правильно. Они снова найдут с дочерью общий язык, а завтра или послезавтра падет кабинет Арбенса, и тогда… Дурочка, она не понимает, какая блестящая будущность открывается теперь перед нею, Джоанной Монсон!..
— Вот что, Энрике, — оказал он, обтирая лицо смоченным в горячей воде полотенцем. — Поезжайте в «Эль-Прогресо»… Сейчас лучше не пользоваться телефоном… Возьмите мой «виллис» и поезжайте… Скажите сеньору Гарсиа, что мне только что звонил полковник и сообщил эту новость. Попросите его немедленно приехать. Постарайтесь только, чтобы с ним не увязался этот ваш тезка, лиценциат. Надо же, чтобы у такого отца и такой сынок!
— Бывает, — коротко сказал сеньор Хофбауэр. — Старика привезти с собой?
— Если захочет, — до «Индалесио пожал плечами. — Едва ли, он любит более удобные машины. Во всяком случае, попросите его не задерживаться.
— Понятно. — Хофбауэр встал и вышел из спальни своим твердым и быстрым шагом.
Дол Индалесио налил на ладонь одеколона и стал быстро растирать лицо, покряхтывая от приятного жжения. Да, этому лисенсиадо не видеть Джоанны как своих ослиных ушей. Девочка будет первой невестой в Гватемале, а с ее внешностью и знанием английского она через год сможет стать украшением любого дипломатического салона… И даже не здесь, а где угодно: в Вашингтоне, в Лондоне…
Праведное небо, подумать только, что это, наконец, совершилось! Столько лет ожидания — и вдруг в такое вот летнее утро тебя будят телефонным звонком и сообщают, что это стало совершившимся фактом! Только бы Армас не наделал глупостей. На военных никогда нельзя положиться, эти расшитые галунами фанфароны хороши только на парадах и лишь изредка в бою. А к политике их лучше не допускать. Ни военных, ни всех этих столичных докторишек-адвокатов. Единственная реальная сила в стране — землевладельцы. Будущее принадлежит нам, в ближайшее время это станет очевидным для всех…
Дон Индалесио застегивал сорочку, когда в коридоре снова послышались шаги старшего капатаса — твердые и быстрые, на этот раз чуть быстрее обычного. Мансон поднял брови и обернулся к двери. Еще не было случая, чтобы Энрике, выслушав поручение, возвращался бы переспрашивать.
— В чем