Библиотека

Джоанна Аларика стр. 146

Размер шрифта
-
+
Тема

записанное. Читала она плохо, ежесекундно запинаясь, потому что расшифровывать стенограмму и одновременно с этим переводить оказалось нелегким делом; но слушатели терпеливо ловили каждое ее слово. Когда она кончила, люди переглянулись.

— Неужто он так и сказал, что мы представляем опасность для континента? — недоверчиво спросил один, в своем полинявшем комбинезоне похожий на механика из города. — Значит, и для них мы тоже опасны?

Джоанна кивнула и еще раз прочла фразу комментатора. Механик покачал головой, громко, не стесняясь присутствия девушки, выругался и побрел прочь. Вслед за ним разошлись и остальные.

Джоанна осталась сидеть вместе с Мигелем на каменной скамейке у ворот, прислонясь головой к его плечу и глядя, на фиолетовое небо, в котором уже дрожали первые звезды и где неслись во всех направлениях невидимые волны с призывами к справедливости, с мольбами о помощи, с требованиями плазмы и медикаментов, медикаментов и плазмы… И в этом же небе под чистыми мерцающими звездами летят сейчас боевые приказы командирам бомбардировочных соединений и слова лжи, под прикрытием которых эти приказы будут исполнены.

— Как это может быть, Мигель? — шепотом спросила Джоанна, проглотив слезы. — Страна, в которой были Джефферсон, Линкольн…

— И в которой есть Мак-Карти и Джон Фостер Даллес, — добавил Мигель. — Во времена Джефферсона не существовала «Юнайтед фрут», Джоанна.

— Но общественное мнение? — воскликнула она. — В университете я знала столько замечательных людей… Среди студентов, среди профессуры… Ведь это же не даллесы? Неужели мнение этих людей ничего не значит?

— Общественное мнение… Ты сейчас слышала, как оно фабрикуется. Тысячи американцев будут повторять завтра этот бред о. субмаринах!

— Тысячи — не думаю. Все-таки пропаганда такого сорта рассчитана на кретинов…

— Она рассчитана на северо-американского «человека улицы», Джоанна. Этим все сказано.

Джоанна вздохнула и теснее прижалась к Мигелю, повинуясь движению его ладони, лежащей на ее плече. Было очень тихо, где-то далеко низкий женский голос, словно жалуясь, пел протяжную и печальную индейскую песню, состоящую, казалось, из одних гласных; из

кухни доносился оживленный голос коммивояжера, в десятый раз рассказывающего о том, как неизвестный самолет едва не обстрелял его машину на берегу Атитлана.

— Ты очень любишь нашу страну, Мигель? — задумчиво спросила Джоанна, проследив взглядом короткий полет падающей звезды.

— Ну, как все мы, я думаю, — ответил тот.

— Нет, ты понимаешь… Я всегда считала себя патриоткой, но… как бы это объяснить… я с гордостью рассказывала о Гватемале своим друзьям в Нью-Йорке, скучала по ней, очень радовалась, когда приезжала на каникулы… Или вот сейчас, если бы ты знал, как я была счастлива, когда в первый раз увидела наши горы из окна самолета!.. Но я хочу сказать, что вот только так — когда сидишь вечером в совершенно заброшенном поселке и слушаешь эту песню, которой, наверное, уже тысяча лет, которую пели так еще до Колумба… то только тогда начинаешь понимать весь смысл этого слишком привычного слова «родина»… Ты меня немножко понял?

Вместо ответа Мигель поднес к губам ее руку и, поцеловав, прижался к ней небритой щекой.

Ушел спать коммивояжер, умолкла песня. На крыльцо кухни вышла толстая кухарка и, протяжно зевнув, крикнула:

— Эй, дон Мигель, сеньорита! Свечки у вас в комнатах я поставила — зажжете только, как будете ложиться…

— Ладно, Адрианита, спасибо, — отозвался Мигель.

— Я пойду спать? — полувопросительно сказала

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.