Джоанна Аларика стр. 147
Джоанна, подняв к нему лицо.
— Иди, малыш. Я должен подождать одного человека — договориться с ним насчет мулов — вытаскивать завтра машину.
— Ты думаешь, удастся ее починить? — рассеянно спросила Джоанна.
— Посмотрим… Это зависит от того, сумеем ли мы дотащить ее до ближайшей мастерской. Здесь такого ремонта сделать не могут, я уже узнавал.
— Бросим ее, Мигелито… Мне почему-то неприятно о ней думать…
— Тогда уж лучше продать, она ведь стоит денег. У нас их не так много, малыш.
— Ну хорошо, продадим, — согласилась Джоанна, встав со скамьи и отряхнув брюки от пыли. — Так я пойду. Спокойной ночи, Мигелито!
— Спокойной ночи, малыш.
Джоанна поцеловала его и ушла. Он просидел еще с полчаса, поджидая погонщика, который так и не пришел: ждать дольше не имело смысла: очевидно, тот просто забыл, сбитый с толку событиями дня.
Двери номеров выходили под длинный навес, служивший коридором. Поравнявшись с комнатой Джоанны, Мигель услышал ее голос, негромко окликнувший его из-за двери:
— Мигель, это ты? Можешь зайти ко мне?
— Ты еще не спишь? — удивился он и, войдя в номер, в растерянности остановился на пороге. — О… Прости, я думал, ты еще не в постели…
— Садись, Мигель… Нет, сядь сюда, мне нужно поговорить с тобой…
Он осторожно присел на край кровати, щурясь на колеблющийся огонек свечи.
— Я тебя слушаю, малыш.
— Мигель, я…
Джоанна запнулась и потом торопливо заговорила странным голосом:
— Я хотела спросить у тебя вот что… Скажи, у тебя не появилось никаких причин, чтобы пересмотреть то… ту точку зрения, которая заставила тебя… просить моей руки?
— Какие же могут быть причины, малыш? — удивленно и немного встревоженно пожал плечами Мигель. — Я тебя не совсем понимаю…
— Нет-,нет, я просто спросила… — быстро сказала Джоанна. — Неужели ты не понимаешь?
Не глядя на нее, Мигель растерянно улыбнулся. В комнате было тихо, лишь за открытым окошком оглушительно трещали цикады. Огонек свечи на ночном столике колебался от сквозняка, и казалось, что звезда экрана на рекламном плакатике то и дело меняет выражение лица, улыбаясь то сочувственно, то иронически.
— Я думала, ты поймешь, — тихо и так же быстро продолжала Джоанна. — Мигель, дело в том, что… я сегодня много думала о нашем разговоре со вчерашним комендантом, вернее — о его заключительных словах. Я считаю, что он был совершенно прав, когда говорил о том, что… что не нужно тянуть с уже решенным делом. Ты со мной не согласен? И я хотела тебя спросить… Ты считаешь, что нам совершенно необходимо участие властей и всякие церемонии для того, чтобы… чтобы стать мужем и женой?
Торопливо договорив последние слова, Джоанна приподнялась на локте, натягивая на плечо простыню, и открыто посмотрела в лицо Мигелю.
Тот сидел, как оглушенный, растерянным жестом потирая небритый подбородок. Молчание длилось с минуту, а может, и больше; Джоанна вдруг почувствовала, что бледнеет, — ей было хорошо знакомо это неприятное ощущение, когда кожа на щеках вдруг холодеет и словно стягивается.
— Малыш, слушай меня внимательно, — медленно сказал, наконец, Мигель. — Клянусь памятью моих родителей, я никогда не лгал тебе относительно своих чувств… И если я просил тебя стать моей женой, то это потому, что только в таком виде я представлял себе личное счастье и был уверен, что сумею дать это же счастье