Джоанна Аларика стр. 37
объяснения с отцом, но… Впрочем, здесь дело не столько в страхе, сколько в том, что весь уклад родительского дома вдруг оказывается для тебя чуждым. Это самое неприятное, а вовсе не то, что отец может накричать на тебя, как бывало в детстве.
Очень тяжело, когда вдруг становишься перед выбором — муж или отец. А это именно так; отец никогда, никогда не согласится на ее брак с Мигелем. По существу, об этом можно было догадаться уже год назад, в Нью-Йорке, сравнивая письма отца, полные проклятий по поводу проводившейся тогда аграрной реформы, и Мигеля, который восторженно описывал свою работу в комитете по передаче земли. Но в то время она, Джоанна, просто не думала о том, насколько политические разногласия могут отразиться на личных взаимоотношениях. Это очень печально, но что поделаешь… К счастью, в наше время вовсе не обязательно ждать родительского благословения.
Завтрак был, как всегда, скудным — пол-грейпфрута, яйцо всмятку, поджаренный ломтик хлеба и чашка кофе без молока, с небольшим количеством сахара; за пять лет жизни в США «эстетическая диета» стала для Джоанны такой же укоренившейся привычкой, как ежедневная ванна или гольф по воскресеньям. Быстро покончив с едой, она закурила и, вытянув под столом ногу, нащупала вделанную в пол кнопку звонка.
— Доброе утро, Хосефа, — улыбнулась она
вошедшей мулатке. — Ну как, успела отдохнуть после вчерашнего? У меня до сих пор голова идет кругом. Почты еще не было?
— Не было, нинья, — ответила горничная. — Вы, может, еще чего-нибудь скушаете?
— Спасибо, я не хочу превратиться во вторую Леокадию Ордоньо. Хосефа, будь добра, поищи Тонио и попроси его заправить мою машину. Если можно, поскорее, — добавила она, взглянув на часы. — И потом вот еще что… У меня в комнате, на письменном столе, лежит связка книг. Пожалуйста, отнеси их в машину, но только так, чтобы никто не видел. Я хочу сказать, отец или тетя Констансия. Хорошо?
Горничная кивнула с понимающим видом и, быстро собрав со стола, вышла с подносом. Едва закрылась за нею дверь, как Джоанна услышала голос отца:
— Сеньорита еще спит?
— Нет, сеньор, — ответила Хосефа, — уже проснулась и позавтракала.
— Хорошо, ступай.
Тяжелые шаги приблизились к дверям столовой. Джоанна на секунду зажмурилась и скрестила средний и указательный пальцы левой руки — «на счастье», как в колледже, когда тебя вызывают к столу экзаменационной комиссии.
— Доброе утро, папа.
— Доброе утро.
Дон Индалесио прошел к открытому окну и стал спиной к дочери, похлопывая прутиком по голенищу.
— Ты вчера выпила лишнего, Джоанна? — спросил он, не оборачиваясь.
— Совсем немного, папа.
Отец помолчал, щелкая прутом и разглядывая что-то в саду.
— Я остался недоволен твоим поведением.
— Охотно верю, папа. Я сама осталась им недовольна.
— Надеюсь, Джоанна, этого больше не повторится.
— Надеюсь, нет, папа.
— Ты куда-то собираешься?
— О, просто покататься, — невинным голосом ответила Джоанна. — Хочу испробовать твой подарок на скоростном режиме.
— Будь осторожна, у нас там слишком крутые повороты. Не знаю, какой осел строил это шоссе.
— Я это учту, папа.
Это и все? Джоанна испытала разочарование: так хорошо подготовиться к разговору и вдруг убедиться, что твоя точка зрения никого не интересует!
Она слегка наклонила голову к плечу и вскинула брови, прислушиваясь к внезапно вспыхнувшей в ней (как и вчера, с этим иезуитом)