Джоанна Аларика стр. 44
такой старой-старой… Ой, неужели это Чучо? Небо, я его помню совсем щенком! Чучо, поди сюда, Чучо!
Пес кубарем вылетел из калитки и с налета облаял Джоанну; потом, по-видимому узнав, смутился и отошел в сторону, сгибаясь в кольцо от избытка вежливости.
— Входи, малыш, — сказал Мигель, распахнув перед Джоанной дверь и посторонившись. — Входи, только не пугайся обстановки. Я тут немного прибрал, но на твой вкус…
— На мой вкус это выглядит вполне сносно, — улыбнулась Джоанна, стаскивая перчатки. — Только не стоит держать посуду на книжном шкафу.
— Она вымыта сегодня утром, — с гордостью сказал Мигель. Сняв со шкафа тарелку, он повертел ее перед Джоанной и, подмигнув, поставил на прежнее место. — Так что прошу без критики!
— Я не критикую, милый. Ну, теперь ты можешь поцеловать меня без помех…
…За окном, кого-то приветствуя, оживленно залаял Чучо.
— Кто-нибудь к тебе? — шепнула Джоанна, слегка отстраняясь.
— Очевидно, мои разбойники, — улыбнулся Мигель. — Боишься за свою репутацию?
— За твою, чудак, за репутацию учителя. Моя, надо полагать, все равно уже пропала.
Мигель встал и подошел к окну.
— A-а, я так и знал. Что скажете, друзья?
— Мы за мячом, сеньор профессор, — раздался мальчишеский голос. — Мы осторожно, правда…
— А стекло вчера выбили? — спросил Мигель.
— Так это Альберто, он с нами сегодня не играет. Мы осторожно,
вот увидите…
— Ладно, мяч я дам, но только с одним условием: играть вон на том пустыре. И если я увижу, что кто-нибудь выбегает за мячом на шоссе, тогда все, прощайтесь с футболом навеки. Почо позавчера чуть не попал под машину. А это что у тебя с коленом?
— Я упал.
— А промыть ссадину не мог? Погоди-ка…
Мигель достал из шкафа потертый футбольный мяч, аптечку и вышел из комнаты, улыбнувшись Джоанне. За окном раздался его голос:
— Давай-ка сюда свое колено, живо.
— Не на-а-адо, сеньор профессор…
— Боишься? Ну как хочешь. Я думал, ты мужчина.
Последовало короткое молчание: очевидно, пострадавший обдумывал свое положение.
— Ладно, мажьте… я вовсе не трус…
— Чудак, я этого и не утверждал. А ну-ка, вот так. Ну что, очень страшно? Сейчас мы это заклеим, и все будет в порядке… Все! Ну, катайте. Да на дорогу чтоб не выскакивали, слышите, вы?
Посмеиваясь, Мигель вернулся в комнату и спрятал аптечку.
— Ты очень их любишь? — спросила Джоанна. — Знаешь, мне сейчас пришло в голову, что ты будешь скучать по своей школе. Кстати, с твоим переводом в столицу ничего нового?
— Нет, жду только нового учителя, чтобы передать дела. Скучать? Вообще буду, конечно… Я к ним здорово привык, да и работа сама по себе интереснее, чем в министерстве. Ведь отцы этих ребятишек никогда не держали в руках книги, понимаешь?.. А тут ты постепенно выводишь его на дорогу, раскрываешь перед ним такие горизонты, о которых он никогда и мечтать не мог. Кто знает, а вдруг среди моих учеников есть какой-нибудь будущий Астуриас или Кардоса-и-Арагон… По-моему, это фантастически интересно!
— Безусловно, милый… Садись сюда ближе. А твое шампанское?
— О дьявол! — вскочил Мигель. — Минутку…
Он выбежал из комнаты и через минуту вернулся с бутылкой.
— Шампанское, конечно, дрянь, — сказал он, разглядывая этикетку, — аргентинское, но марка у него громкая — «Дюк де Сен-Реми». Звучит, а? Можно подумать, что прямо из Франции. Ничего, оно довольно