Библиотека

Эдгар По в России стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

стране, конкретно в Петербурге… Согласитесь, греет сердце ценителя российской литературы и истории мысль, что мы можем включить Эдгара Аллана По в не такой уж большой список побывавших в нашей стране звезд (пусть будущих) мировой словесности. Ну, как это было с де Кюстином, Дюма-отцом, ну или хотя бы как с Проспером Мериме, который в России физически не был, но в воображении и творчестве российского Парнаса присутствовал. Ведь он — один из первых французских писателей, оценивший российскую словесность, овладевший русским языком для чтения в подлиннике Пушкина и Гоголя и выступивший переводчиком Пушкина на французский…

Этот случай, кстати, ближе к кейсу Эдгара По. Проспер Мериме — великий мистификатор, создатель Клары Гасуль или другой выдающейся мистификации в пушкинском переводе вошедшей в «Песни западных славян» и подарившей нашему народу «Что ты ржешь, мой конь ретивый»..

И вот здесь как раз самое время вернуться к Эдгару Аллану По и эпизоду его российского путешествия.

Сестра выдающегося литературоведа С. А. Венгерова, Зинаида Венгерова, в точнейшем и полнейшем Словаре Брокгауза и Ефрона однозначно принимала авторскую версию биографической коллизии: «Изгнанный из унив. за бесчинства, П. поссорился с Аллэном из-за неуплаты последним его долгов и отправился в Европу с целью сражаться в рядах греков против Турции. Блуждания по Европе, без денег и друзей, были полны приключений и кончились тем, что П. очутился в Петербурге, слоняясь по кабакам и живя как бродяга и нищий. Его разыскал американский священник Миддльтон и помог ему вернуться в Америку, где П. помирился с Аллэном и на его счет поступил в военную академию». (Энциклопедический словарь. Т. XXIV-A: Полярные сияния — Прая. СПб.: Изд. Ф. А. Брокгауз — И. А. Ефрон, 1898. С. 830.)

Позиция Зинаиды Венгеровой наверняка придется по душе большинству ценителей отечественной культуры. Однако фактографический анализ ситуации вызывает обоснованные сомнения в ее достоверности. Знаток русского символизма исследователь Александр Лавров солидализируется с биографическими изысканиями, проведенными исследователями наследия По, в соответствии с которыми писатель не покидал территорию Нового Света (кроме детских лет, проведенных в Англии и Шотландии), а вся история с петербургскими приключениями — мистификация, использующая двухлетнюю лакуну в биографии писателя, когда он под именем Аллана А. Перри «служил в составе артиллерийской батареи в фортах Моултри (остров Салливана, Южная Каролина) и Монро (Виргиния), уволился из армии в апреле 1829 г.». Рутина солдатской жизни спровоцировала в воображении путешествие и приключения в Петербурге, экзотическом крае для современников и земляков По. Поэтому он и подписывал письма из армии обратным адресом — Санкт-Петербуг.

Казалось бы, все просто. Есть фактографический аспект истории и есть мифологический. Но в отношении собственно истории, а тем более истории литературы и культуры, все не так просто. Потому что для последних очевидно, что, как писал Г. Башляр, «Изучать можно лишь то, что прежде будило воображение».

Поэтому с точки зрения истории культуры всегда остается большой вопрос: что есть исторический феномен — некий документально подтвержденный, существовавший в «объективной реальности» факт, либо помысленный, воплощенный, но принятый многими за реальность, с которой нужно считаться и на которую нужно ориентироваться «симулякру». Согласно Бадрийяру именно симулякр замещает «агонизирующую реальность».

Поэтому и остается вопрос, что же является историческим фактом и предметом исторического изучения — только ли документ?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.