Единожды солгав стр. 121
На себя, на неё, видела вытянувшееся лицо Вадима после столь эмоционального признания, как на его губах всё же промелькнула улыбка умиления. И Алёна поняла, что проигрывает по всем пунктам. Это было невероятно, это было удивительно, но, надо признать, что она сама позволила этой ситуации дойти до столь безумного финала. Она отвлеклась, она доверилась, и впустила в свою жизнь чужого, по сути, человека, назвав её сестрой, родной кровью.
А Зоя стояла в этой чёртовой шёлковой простыне, как на эшафоте, и рыдала. Конечно же, Вадим поспешил к ней. Алёна-то застыла, как изваяние, с каменным лицом. Ей помощь и поддержка были не нужны.
– Зоинька, успокойся, – услышала Алёна его бормотание. И повторила про себя: «Зоинька».
Изменить уже ничего было нельзя, но для масштаба трагедии, Алёна сообщила:
– Вадим, успокаивать надо меня. Это мне изменили. Ты. Вот с этой девкой.
Прохоров на неё посмотрел, взгляд был укоризненным. Укоризненным! Он ещё её поучал!
– Алёна, перестань, в конце концов. Я понимаю, что я виноват, но зачем доводить её до истерики?
– Поверь мне, ни у меня, ни у тебя не хватит слов и доводов, чтобы довести её до истерики. Ты ведь специально подгадала, да, Зой? Видела, что я расстроена, и понадеялась, что я не поеду в офис, а вернусь домой. А тут – картина маслом! Как ты любишь чужого мужика, всеми фибрами своей скупенькой души!
Ей всё же удалось Зою задеть. У младшей сестры вдруг зло сверкнули глаза, и она даже ткнула в Алёну пальцем.
– Ты беспокойся о своей душе! Думаю, она чернее
некуда!
– Рот свой закрой, – посоветовала ей Алёна.
А Зоя вдруг широко улыбнулась, правда, глаза горели, а на ресницах дрожали слёзы. И как ей это удавалось?
– А если не закрою? Ты меня стыдить взялась? Ты себя постыдись для начала. Думаешь, я не знаю, что я тебе в подмётки не гожусь?
– Девочки, перестаньте, – не выдержал Вадим. Он заметно нервничал, и кидал растерянные взгляды с одной на другую.
– Вот именно, что не годишься, – не стерпела Алёна. – Кто ты такая, вообще? Что ты видела в этой жизни, кроме своей деревни? Откуда я тебя вытащила! Пожалела. Ты хоть помнишь, какой ты приехала? С тобой по вокзалу было стыдно идти, люди оборачивались, наверное, думали, что я проститутку сняла. А теперь посмотрите на неё, мамзель, слова ей не скажи! Вот только смысл-то в чём? Ты ни за какие деньги себе мозги не купишь, ты их все там оставила, где выросла!
– Ты тоже там выросла. Забыла? И ещё неизвестно, кто из нас порядочнее окажется, и что ты в своей Москве столько лет делала!
– Ах ты, дрянь!
– Замолчите обе! – неожиданно рявкнул Прохоров.
Алёна с Зоей замолчали, только взглядами столкнулись. Зоя пряталась за спиной Вадима, а вот Алёна стояла перед ним, и притворяться было уже бессмысленно. Всё было плохо, и как исправить положение, она не представляла. Только потребовала:
– Я хочу, чтобы она ушла из нашего дома. Немедленно.
Вадим заметно растерялся. На Алёну смотрел, а решить ничего не мог.
– Куда ей идти?
– Какое мне дело? – выдохнула Алёна. – Пусть едет на вокзал и покупает билет до дома!
– Ты мне говорить будешь, куда мне ехать? – снова вышла из себя Зоя.
Алёна в ответ усмехнулась.
– А тебе есть куда податься? – Указала рукой в сторону прихожей. – Вперёд! И не забудь собрать все свои вещи!
– Это не твой дом! – разозлилась Зоя. – Ты не можешь меня выгнать! – Она повернулась к Прохорову, взглянула на него заплаканными, широко распахнутыми глазами. – Это ведь так, Вадим? Она не может меня выгнать.
Тот стоял, молчал и выглядел совершенно потерянным. Поднял глаза на Алёну. А та не собиралась ему помогать, она лишь ждала от него решения. От которого, по сути, в данный момент зависело всё.
– Я отвезу тебя в гостиницу, – сказал он, в конце концов, Зое.
Алёна гордо вскинула подбородок, и наблюдала за младшей сестрой. Видела, как та всерьёз нахмурилась,