Единожды солгав стр. 51
не чувствовала рядом мужского твёрдого плеча, и все полтора года, что они с Фёдором были женаты, с самого первого дня, планировала развод. Муж дарил ей драгоценности, машины, давал денег, а Алёна скрупулёзно всё это откладывала, прятала, старательно не обращая внимания на то, что временами самой на себя становилось противно. Спектакль затянулся, а она всё бросала и бросала монетки в копилку, не в силах остановиться.
Нагнетали ситуацию родители Фёдора. Они все вместе жили в большом доме, и, по крайней мере, от проницательных глаз Елены Константиновны было не спрятаться. А та замечала перемены и в характере Алёны, и в отношении к её сыну, и к его деньгам, определённо замечала. Да и Алёне справиться с собой становилось всё труднее. Раздражение и недовольство вылезали наружу, она срывалась, нервничала, а уж после того, как родители Фёдора раз за разом принялись поднимать тему рождения наследника, а Алёна старательно находить причину для отказа, она и вовсе стала в их глазах плохой. Однажды даже услышала, как Елена Константиновна выговаривает сыну:
– Где это видано, чтобы какая-то девчонка взрослым мужчиной крутила? Федя, ты же взрослый мужчина! Приструни свою жену! Это уже, попросту, неприлично! Она вчера Вере Зотовой прямо сказала, что вы ещё не готовы к ребёнку!
– Так, может, она права, мама? – подал голос Фёдор. А Алёна, стоя за дверью кабинета и подслушивая, от нерешительных интонаций, прозвучавших в голосе мужа, закатила глаза.
– В чём права? Что не хочет мужу ребёнка родить? В этом она права? Когда женщина любит, она всегда мечтает о ребёнке! А Алёна не хочет. Делай
выводы!
Фёдор вздохнул, молчал. А Елена Константиновна продолжила, правда, тише, но более раздражённо и возмущённо.
– Я как чувствовала, как чувствовала, что эта свадьба ни к чему хорошему не приведёт. Так пела, так глазки закатывала, на шею тебе вешалась!.. Даже папа сказал: хорошая девочка! Меня надо было слушать, мне она сразу не понравилась. И братец её тоже, на проходимца похож. Вот где он?
– Мама, ты же знаешь, Валера переехал в Прагу.
– Не придумывай, – перебила она сына, – какая Прага? Кому он там нужен?
– Мама, ты преувеличиваешь. Как всегда.
– Я, как раз, никогда не преувеличиваю. А вот ты ведёшь себя, как истинный мужлан. Ничего, кроме женской юбки, перед собой не видишь, и ни о чём больше не думаешь. Тебе должно быть стыдно, Фёдор! А если ты материнскому чутью не веришь, придётся тебя на путь истинный направить.
– Что ты сделала, мама?
– Ничего. Но я узнаю, почему твоя принцеска вдруг так поменялась. Со штампом в паспорте прошла вся детская придурь. И братец её исчез, мне это ещё тогда странным показалось. Я это так не оставлю!
Елена Константиновна не на шутку разбушевалась, а Фёдор ничего не ответил на её последние предостережения. По всей видимости, мешать матери выяснять истину не станет. Конечно, он-то уверен, что прав, что ничего страшного она не выяснит, а вот Алёна поняла, что пришёл момент подавать на развод. Пока не полетели клочки по закоулочкам.
Новость о том, что Алёна хочет развестись, родители Фёдора восприняли с видимой радостью. Она давно их, как невестка, не устраивала, они считали её хитрой аферисткой, и вся проблема состояла в том, что ей предстояло выплатить хорошие отступные, так как подписать брачный договор их сын при женитьбе наотрез отказался.
– На это она и рассчитывала! – кричала Елена Константиновна.
Рудольф Александрович не кричал, но успокаивал жену тем, что они пойдут в суд, и Алёне не достанется ни одной лишней копейки. И только чувства Фёдора ни кем в расчёт не принимались. Алёне, несмотря ни на что, было его жаль, но продолжать неудачный спектакль не было ни сил, ни желания, ни причины. Она попыталась поговорить с мужем по-хорошему, в надежде объяснить, что так случается, что он не виноват, и был замечательным мужем, но она, наверное, на самом деле, была слишком молода и глупа, как и говорил в своё время Валера,