Его огонь горит для меня. Том 2 (СИ) стр. 26
мою заминку, Ринар саркастически заломил бровь в ожидании ответа.
— За пределами дворца тоже не безопасно, но есть хоть какая-то иллюзия свободы выбора.
— За пределами дворца твоя жизнь и смазливая мордашка не стоят абсолютно ничего. Ты не умеешь себя защищать, не знаешь законов и реалий нашего мира, не сможешь сама себя обеспечить. А теперь вопрос, Алина, и я тебе советую очень хорошо подумать над ответом. Если твой единственный шанс на сытую и свободную жизнь — это замужество, то чем я хуже любого другого варианта? — последние слова он проговорил тихо, но от его голоса по спине побежали мурашки, и липкий страх поселился в груди.
Он сидел напротив в напряжённой позе, злой и уязвлённый, уставший от поисков и волнений за меня, и ждал, отвергну я его или нет. Закусив губу, я опустила глаза на свои руки. Он отказался от меня перед богиней — я могу сделать тоже самое, могу бросить ему в лицо обидные слова, что кто угодно лучше, чем он, и гордо удалиться спать под крышей его дома.
Могу уязвить его, указать на его недостатки, посмеяться над его противоречивым стремлением называться моим женихом, могу сделать ему больно. Только что это скажет обо мне? Чего я добьюсь? И чего хочу добиться? Сравнять счёт в нашем противостоянии? Доказать себе, что я способна причинить ему боль?
— Ринар… Это так тяжело. Всё моё нахождение здесь — это одно сплошное унижение и мои попытки бороться с этим. Я устала. Я не воин и не железная леди, я устала воевать с тобой и пытаться доказывать, что достойна уважения. И мне показалось, что проще начать с начала с кем-то другим, чем построить хоть что-то на пепелище с тобой. Мне было невероятно больно, когда я убегала, я думала, что ты… — слёзы хлынули из глаз, и я жалко всхлипнула, не сумев закончить фразу.
Его горячие руки обвили мои плечи, я даже не заметила, как он оказался рядом и прижал меня к груди.
— Я знаю, ты забываешь, что я чувствую всё, что чувствуешь ты. И сейчас тоже, — он нежно погладил меня по волосам, а затем усадил себе на колени и сжал в крепких объятиях. — Я постараюсь быть мудрее и не обижать тебя больше. Я не очень привык думать о чьих-то чувствах, и думаю, что ощущать твои эмоции — это урок или наказание за то, что я слишком часто ранил других женщин.
Подняв глаза, полные слёз, я столкнулась с его взглядом, в котором так явно читались нежность и вина. Под напором терзающих меня эмоций, я обхватила руками его шею и уткнулась лицом в сильное плечо.
— Пообещай, что больше не будешь использовать меня втёмную и будешь делиться своими планами, касающимися меня.
— Хорошо. Пообещай, что как бы не выглядела ситуация, ты поговоришь со мной до того, как сделаешь выводы.
— Чтобы дать тебе возможность навешать мне лапшу на уши?
Ринар поперхнулся и закашлялся.
— Зачем мне вешать тебе на уши лапшу, это же еда?
— Ну есть у нас такое выражение, означает вводить в заблуждение, обманывать.
— Наколдовать сизого тумана?
— Не знаю, тебе виднее, — в его объятиях я почти совсем успокоилась, мне было тепло, уютно и безмятежно, так, словно