Его огонь горит для меня. Том 2 (СИ) стр. 3
в лохмотья, а в какие-то тряпки, которые и одеждой-то не были никогда. На лице ссадины, ноги босые и в ранах, а взгляд — затравленного зверёныша.
— Привет. Есть хочешь? — вопрос, конечно, глупый, но контакт надо с чего-то налаживать. Мальчишка смотрел исподлобья, на вид ему было лет четырнадцать, ростом почти с меня, глаза огромные и смотрят оценивающе. Говорят, что беспризорники прекрасные психологи и по одному виду человека способны определить исходящую от него опасность. Жизнь — суровый учитель.
— Допустим, хочу. Ты покормишь?
— Ну не я сама, тут еду подают.
— И что тебе за это нужно?
— Да ничего, что мне от тебя может быть нужно?
Парнишка поколебался и кивнул.
— Можно нам, пожалуйста, два горячих ужина? — я выложила перед тёткой шесть медяков, а она поджала губы так, будто деньги внезапно завоняли. Еду нам на стол буквально швырнула, расплескав половину супа из одной из мисок.
— Давно ел?
— Вчера.
— Что ел?
— Морковку.
— Сырую?
— Да, — пацан явно ждал возможности накинуться на еду, жадно потягивая запахи подрагивающими ноздрями.
— Тебе много нельзя есть, чтобы плохо не стало. Давай начни с супа, — я придвинула к нему полную миску, — а хлеб и мясо можно попозже вечером, через пару часов. Иначе будет живот болеть и станет нехорошо.
— Я знаю, — кивнул парнишка, — спасибо.
Он с жадностью принялся за еду. Я смотрела на него и думала, что делать дальше.
— Ты куда-то направляешься?
— Да, в Саркану.
— Наш караван как раз идёт туда. Тебя там ждут?
— Можно и так сказать, — буркнул он.
— Хочешь с нами поехать?
Мальчишка вскинул на меня взгляд и внимательно изучал лицо.
— Что ты за это попросишь?
— Вести себя прилично и слушаться.
— Чего слушаться?
— Меня слушаться. Скажу искупаться — пойдёшь купаться, скажу не ешь это — не будешь.
— Искупаться я и сам не против, толку-то, — пробурчал он.
В свете очага волосы у парнишки вроде отливали каштановым, голова была замотана тряпкой, только пара прядей выбивались наружу. Закончив с едой, я подошла к трактирщице и попросила горячей воды для купания. Злобно глянув на меня, она прошипела, что ванная стоит семь медных, и едва не швырнула в меня куском воняющего дёгтем мыла.
Так как люди в таверне начинали потихоньку собираться, то такое представление не осталось без внимания.
— Ты полегче-то, девка мальчишку отмоет и в дело пустит, — загоготал один из посетителей.
— Зачем тебе этот соплёныш, давай я тебя сам обогрею, — завторил ему другой.
Я решила проигнорировать их выпады.
— Смотри как бы обогревалка не отвалилась, — резко ответил мой подопечный и встал, загородив меня спиной. Только этого ещё не хватало!
— Слышь ты, щенок, я тебе сейчас уши надеру.
— Никто никому ничего надирать не будет. Пошли, время уже позднее.
На шум вышел трактирщик с внушительного размера кочергой в руках. Надеюсь, он не такой злыдень, как его жена.
— Извините, у вас случайно не найдётся одежды на мальчика?
— Может, что и найдётся. Ташка, посмотри.
— С чего бы это вещи раздавать всякому отребью?
— От младшего тюки лежат без толку, сгниют скоро. А госпожа нам за одежду заплатит, так ведь?
— Если она будет хоть что-то стоить, — кивнула я.
— Договорились. Ташка принесёт. Ваша комната самая дальняя по коридору, там две кровати.
Мы поднялись по лестнице и