Библиотека

Екатеринбург - Владивосток (1917-1922) стр. 411

Размер шрифта
-
+
Тема

ясно, что победы ожидать трудно. Тем не менее Воевода Земской Рати генерал Дитерихс опубликовал воззвание к армии и народу. Дитерихс совершенно откровенно сообщал, что японское командование в эту критическую минуту не только не держит обещанный нейтралитет, но отказало выдать принадлежащие Приморскому правительству оружие и патроны. Несмотря на это, он приказывает своей славной рати идти в бой. «За нами Господь Бог, и я уверен, что Он окажет Свою милость и помощь правому делу».

Одновременно с этим приказом последовал и приказ всем мужчинам, способным носить оружие, явиться на сборные пункты.

Началась невообразимая паника. Военные патрули стали хватать всех мужчин подходящего возраста как

в кинематографах, так и просто на улицах.

Все справедливо вопрошали: для чего нужны люди, если нет оружия? Все, кто имел деньги, садились в поезда и уезжали в Харбин.

Я тотчас позвал сына и настоял на его отъезде. На другой день утром мы проводили его на вокзал и страшно боялись, что он будет задержан в пути. Слава Богу, моему сыну удалось беспрепятственно добраться до места назначения.

Многие мужчины ушли в сопки, некоторые покупали шаланды и направлялись или в Корею, или в Китай.

Служащим я выдал по двухмесячному жалованью, чтобы они могли покинуть Владивосток. Колесников выехал на отходящем пароходе на Камчатку, а мой зять Лев Львович, так же как и Добровольский, за небольшие деньги переменил подданство: первый превратился в румына, а второй — в поляка.

Один полковник Немчинов решил ехать на фронт, но через два дня вернулся. Ему, как и многим другим, не дали никакого оружия.

— Что же я буду там делать? Не могу же я воевать с красными дубинкой? Безоружные воины сдадутся красным при первом их наступлении. Лучше я сдамся им в городе.

Узнав, что винтовка моего сына не увезена в Харбин, полковник Немчинов попросил её дать ему, что я охотно сделал. Винтовка была японская, и патронов к ней имелось мало. Однако Немчинов, взяв винтовку, в тот же день выехал на фронт.

Происходящее подсказывало мне мысль о бегстве из Владивостока, благо китайский пароход «Шэнью» выходил через три дня.

Перед тем как принять окончательное решение, я отправился на заседание Биржевого комитета. Против обыкновения заседание было многолюдным.

Грустно было видеть, как перекрасились люди. Это было не собрание членов национального общества, к коему до этого времени все принадлежали, это были люди, восхваляющие если не коммунизм, то победу Д.В.Р. Раздавались речи, в коих воспевалась патриотическая радость по поводу ухода японцев и прихода войск Д.В.Р.

Председательствовал Овсянкин, предложивший высказаться каждому в отдельности. Единственным из присутствующих, не испытывающим радости, оказался я. Мне сочувствовал только Десево, не проронивший ни слова.

Я искренне советовал всем покинуть Владивосток.

— Я не верю в Д.В.Р. Буфер нужен был японцам. А раз они ушли, то ясно, что буфер прекратил своё существование и здесь расцветёт стопроцентный коммунизм, о котором вы, господа, не имеете ни малейшего понятия. Я полагаю, что присутствую на последнем заседании Биржевого комитета, который, конечно, будет упразднён за полной ненадобностью. Частная торговля будет или запрещена, или станет облагаться таким непосильным налогом, что окажется убыточна.

Многие из присутствующих были впоследствии расстреляны или покончили жизнь самоубийством. Из харбинских газет мне удалось узнать, что застрелились

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.