Экспедиция идет к цели стр. 10
мудрый знахарь изгонит из ее тела болезнь.
Худое лицо Чимида с облупившейся на скулах кожей было покрыто грязным потом. Натруженные плечи ныли. Песок залезал в нос и рот, вызывая приступы кашля. Перед глазами стоял оранжевый туман.
Он встал, расправил плечи и взялся за оглобли тырки.
— Потерпи еще немного, Долгор. До монастыря осталось не более одного уртона…
Чимид закусил губу, уперся гутулами в куст ежовника, наклонился вперед и сделал несколько шагов. Грубо сколоченные деревянные угловатые колеса без ободьев уныло заскрипели, повернулись раза три и увязли в песке. Чимид негромко выругался. И когда ветер налетел с удвоенной силой, потерял равновесие и упал. Он лежал ничком, раскинув руки. Краем глаза он видел, как ураган гонит песчаные полосы, завивает желтые вихри.
В такую погоду даже верблюды ложатся на землю. Они поворачиваются туловищем к ветру и низко опускают голову. А люди сидят в наглухо закрытых юртах, тревожно прислушиваются к шумам в степи и читают молитвы.
Отдышавшись, Чимид встал на ноги. В висках стучала кровь, перед глазами вставала красноватая мгла. Сестра застонала жалобно, протяжно. Чимид ухватился за оглобли, рванулся вперед, задыхаясь от стремительной силы ветра, лицо его перекосилось от натуги; колеса снова заскрипели…
А ветер становился все злее и злее. Он трепал, пронизывал насквозь старый халат, валил с ног. Небо было покрыто тяжелыми тучами. Чимид еще двигался, но уже шатаясь и все замедляя шаг. Когда он пересохшим горлом судорожно сглатывал слюну, это отзывалось где-то внутри острым уколом.
Иногда Чимид думал, что не стоило везти сестру в монастырь Хух-Борхон-сумэ. У него, пожалуй, не хватит сил дотащить ее туда. Когда он совсем выбьется из сил и будет, как камень, лежать среди барханов, сестра умрет, так и не дождавшись мудрого знахаря. Такие мысли пугали его: ведь у него не было никого, кроме Долгор. За песками потянулись солончаки, за солончаками — глинистые площадки, покрытые галькой и темно-серым щебнем. Ветер все-таки взял свое: он налетел со страшной силой и снова повалил Чимида на землю.
Теперь Чимид даже не делал попыток подняться. Лежать было хорошо, хотя под боком оказались острые камни. Не слышны стали стоны сестры. И не стоило больше подниматься на ноги. Коня бы ему теперь, коня — он быстро доскакал бы с сестрой до монастыря! Чимид слабо повел головой и вдруг, напрягшись, приподнял ее и прислушался. За свистом ветра откуда-то явственно донеслось далекое конское ржание. Чимид всем телом потянулся на звук и бессильно опрокинулся на песок.
Горячий конь, виделось ему, уже стоит перед ним — чудесный конь, о котором мечтал он всю жизнь. Чимид гладит его по лоснящейся спине и, взяв сестру на руки, вскакивает в седло. А над ними уже не желтая пыль, а чистое, ясное небо.
Но нет чудесного коня, нет ясного неба. Вокруг бушует безлюдная степь…
Чимид поднялся ночью, когда ветер ослаб. Снова потащил тяжелую тырку, временами забывая, куда идет и зачем.
В полдень он взобрался на перевал и увидел внизу, на дне плоского лога, крылатые крыши кумирен монастыря Хух-Борхон-сумэ. Но даже вид монастыря не мог заставить его прибавить шагу — не было сил.
После долгого пути первым ему встретился человек в черном халате, с редкой седой бородкой и грязной косичкой сзади. У старика были узкие острые глазки. Он осмотрел Чимида с ног до головы, сочувственно покачал головой и сказал:
— Когда человек впрягается вместо верблюда, это значит, что плохи его дела.
Чимид низко опустил голову.
— Муу байна — плохо, — ответил он. — В марте начался сильный снегопад, и весь мой скот погиб от бескормицы… А потом заболела сестра.
Старик снова покачал головой. Он вынул табакерку, неторопливо набил табаком ноздри и принялся чихать.
— Худо, очень худо. Много скота погибло во время снегопада в этом году. Боги прогневались. То-то говорится: от черной судьбы и на быстром коне не ускачешь. Бедняцкое счастье ходит с дырявой сумой за плечами. Да только всякому горю помочь можно.
Чимид поднял голову, глаза его засветились надеждой.
— Мне бы только сестру вылечить, — сказал он.
— Голодный охотник старого козла видит за тридевять земель, — усмехнулся старик. — Твое счастье, что встретился со мной. Укажу тебе человека, который мигом вылечит твою сестру. Есть такой знахарь — лама Шараб. На поклонение в Лхасу ходил, привез много снадобий и талисманов. В прошлом году мою старуху от ревматизма вылечил. Святой человек. И взял за лечение всего лишь четыре теленка, два бегунца и белого верблюда.
Чимид снова опустил голову:
— У меня нечем заплатить за лечение… А сестра так сильно больна…
Старик,