Библиотека

Экспедиция идет к цели стр. 33

Размер шрифта
-
+
Тема

вынул из сумки сапоги, с подошвой, крепкой, как железо.

«Эти сапоги Андрей привез из СССР; вспомнил, что у тебя гутулы расхудились, просил передать. Возьми. А тисочки и инструмент сам скоро привезет, тебя видеть хочет, о красных камнях расспросить, о тех, какие ты в учком послал».

Вот что сказал всего час назад Лубсан Дамдину.

Подарку Дамдин обрадовался. Это была его затаенная мечта: иметь точно такие же сапоги, как у Андрея. Крепкие сапоги — еще на сто лет хватит…

Дамдин был умудрен годами. Говорил он мало, но догадывался об отношениях между людьми, знал их страсти, их большие дела и маленькие хитрости. У иного, как у этого Бадзара, руки до седла не достают, а он их до неба протягивает, хочет все заграбастать. Если Бадзар уверяет, будто хочет вытереть слезу на твоем лице, то жди — выколет глаз. Теперь Бадзар хочет выдать Очира за ученого человека; крепка у осла челюсть без узды, груба речь у неуча. Стоило Бадзару переступить порог его юрты, и мастер сразу насторожился. Бадзар еще никогда не приходил с добром. Ученые люди много раз наведывались к Дамдину, он научился понимать их как бы особым чутьем, а этот Очир меньше всего был похож на ученого. Русского Андрея он, конечно же, не знает.

Бадзар, выйдя из юрты, долго осматривался по сторонам, а заметив в долине всадников, завел своих коней за высокую скалу и поспешно вернулся в юрту.

— Кто-то едет сюда, — сказал он Очиру. — Четверо. Пора уходить. Приглашай дархана!

— Почтенный Дамдин, — сказал Очир, — у нас нет времени на пустые разговоры. Выходи из юрты, я помогу тебе взобраться на коня.

Но старик уже ничего не слышал и не видел, кроме глыбки темно-зеленого нефрита, где явственно проступали фигуры всадников. И еще он видел за этим нефритом то, что хотелось бы воплотить в других каменных картинах: несметные табуны коней в степи с мягким и волнистым травяным покровом. Он видел огромные отары овец. Дымится аргал в кострах пастухов, ветер уносит дым в степь. Хорошо пахнет дымом, ложится от ветра высокая трава. Кружатся в небе неподвижные орлы, плывут облака, и поднимается от горячей земли струящийся пар. Пасутся стада баранов… А он, Дамдин, словно бы сбросивший года, едет по степи вместе с Тумурбатором и его отцом Аюрзаном и другими артельщиками, едет, считает стада и поет о том, что в жизни все так, как нужно, как хочет он, простой арат, равный хозяин всего этого степного богатства и всей этой красоты. Только подлой, лживой собаке Бадзару нет места в этой новой жизни. И другим, у кого почки обросли жиром от безделья…

У старого Дамдина сейчас было на душе светло и даже в боку не кололо, как всегда, когда долго засиживался за работой.

— Ты что, оглох, старый козел?! — закричал Очир. — Пойдешь или не пойдешь?..

Дамдин с презрением отвернулся от него.

Тогда в порыве бешенства, больше не владея собой, Очир схватил мастера за худую шею и стал трясти, сжал железной хваткой.

— Отпусти, — сказал Бадзар. — Ты задушил его, дурак! Сбрось тело в пропасть!

КАЖДЫЙ ИЩЕТ СВОЕ

Дрожало синее небо. Знойные вихри далеко уносили столбы красной пыли. Пыль оседала на чахлые кусты караганы, на оборудование буровой вышки, скрипела на зубах, въедалась в глаза.

Все вокруг словно вымерло, даже ящериц не было видно. Только неумолчно тарахтел движок, нагоняя сонную одурь.

Валя Басманова сидела в полосе короткой черной тени, отбрасываемой кузовом автомашины, озабоченно листала дневник наблюдений, грызла сухую былинку и хмурила давно выгоревшие тонкие брови. На потемневшем от загара лице отражалась тревога. Да и было отчего тревожиться!..

Глубина скважины восемьдесят пять метров… А воды все нет и нет.

Ну, а если ее вообще не будет?..

Она до боли закусила губу, почти с ненавистью взглянула на грузную фигуру мастера Зыкова, спокойно курившего цигарку. Он сидел, по-монгольски поджав под себя ноги, блестели на солнце голенища его сапог. От его квадратного, тяжелого лица так и веяло самодовольством: «Я двадцать лет на буровых. Если все скважины, которые я пробурил за свою жизнь, соединить в одну, то получилась бы дыра от Арзамаса до Нью-Йорка». Почему от Арзамаса? Ах да, Зыков родом из Арзамаса.

Еще в Москве, в геологическом управлении, ей сказали: «Опытный мастер, глаз наметанный. Практик. Правда, в Монголию едет впервые. Доверять, конечно, доверяйте, но ответственность лежит все-таки на вас. Ведь вы техник…»

Техник… Слабовольная девчонка. Не сумела с первого же дня поставить Зыкова на- место: не захотела обострять отношений, пошла на поводу. А теперь вот

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.