Библиотека

Элеанор Ригби стр. 69

Размер шрифта
-
+
Тема

своих приключениях в немецкой тюрьме.

— С чего начнем?

— Начнем с того, как вы обнаружили кусок топлива с советского спутника.

— Отлично. Это случилось в прошлый четверг…

Весь вечер я занимала его своими рассказами и должна к своей чести признать, что сотрапезник мой ни разу не зевнул. Я чувствовала себя космополиткой. Наверное, для Лесли это обычное состояние; так живет элита, и оголодавшие смакуют каждое их слово. Райнер тоже неплохо подготовился. Он знал об Уильяме и его компании и помог мне расшифровать странные происшествия первых шести часов моего пребывания во Франкфурте (тогда меня засыпали непонятными вопросами, забывая о важных, на мой взгляд, вещах).

Мы доедали шницели, когда я заметила, что времени поговорить о Клаусе Кертеце совсем не осталось. Райнер все понял по моему лицу и проговорил:

— Думаю, лучше отложить наше главное дело до завтра, мисс Данн.

— Лиз. — Я была рада, что полицейский проявил солидарность, поскольку страшно устала.

— Хорошо, Лиз. Заскочите в наш участок, и мы все разложим по полочкам. Вы ведь согласны подождать?

— Конечно.

А дальше до самого расставания мы обсуждали Вену. Райнер был гостеприимным хозяином: у меня ни разу не сложилось впечатления, будто его тяготит мое присутствие.

Около одиннадцати мы распрощались в вестибюле отеля и договорились, что я подойду в участок к одиннадцати утра.

Прежде чем попрощаться, Райнер спросил:

— Лиз, вы когда-нибудь покупали лотерейные билеты?

— Какой необычный вопрос. А вы что, их продаете?

— Нет, просто интересно. Так как?

— Нет.

— И почему же?

— Никто еще меня об этом не спрашивал, но я придерживаюсь на этот счет твердого убеждения. Вот предположим, Райнер: попадется билет, в котором совпадают все цифры, кроме одной. Представляете, какое меня постигнет разочарование? Зачем добровольно устраивать себе такую встряску, да еще платить за это деньги?

— Так я и думал. Спокойной ночи, Лиз.

— Доброй ночи, Райнер. Я вымоталась — нет слов.

На ночном столике красовалась оставленная заботливой горничной тарелочка печенья. Спокойной ночи.

Офис Райнера был серым и скучным, как все чиновничье, и даже Вена в завитках лепнины оказалась бессильна перед бюрократическим формализмом. Панельные стены, выкрашенные в синий, серый или зеленый цвет, потускнели от никотина. Прозрачные стеклянные перегородки разбивали помещение на множество конторок. Пожалуй, только отсутствие обитых тканью переборок на стенах и молчаливых плакатов, побуждающих к продуктивному труду, спасало участок от полного сходства с «Системами наземных коммуникаций». И еще сигаретный дым. Если задуматься, самое необычное в Вене не выпечка, которой здесь забито все, а сигаретный дым. Это все равно что расставить на каждом углу плевательницы. Интересно, а до чего дальше у нас додумаются — будут клеймить краской за прелюбодеяние?

Мое появление вызвало маленькую сенсацию в духе «Взгляните, вон та самая фрау, которая заблокировала франкфуртский аэродром пять дней назад».

— Прошу, проходите, Лиз. — Райнер пригласил меня в кабинет. У него на столе стояла чашечка кофе и неизменное печенье.

— Райнер, а что у вас за ситуация со сладостями?

— Что вы имеете в виду?

— Куда бы я ни пошла, везде угощают выпечкой. Вы что, таким образом пытаетесь высвободить подсознание?

— Насчет подсознания не скажу, а вот высвобождению умных мыслей и воспоминаний сахар способствует.

— Так, значит, все-таки есть умысел?

— Что вы подразумеваете под умыслом?

Я заметила, что сотрудники за стеклянными перегородками изо всех сил стараются на меня не глазеть.

— Не обращайте внимания на коллег, — посочувствовал Райнер. — Вы — знаменитость. А нас знаменитости балуют не часто. — Он вынул из ящика стола черный виниловый фотоальбом, но открывать его не спешил.

— Это для меня? — поинтересовалась я.

— Да. И все же не будем торопиться. — Полицейский закурил и сказал: — Лиз, вчера мы провели очень милый вечер в неформальной обстановке и решили до поры оставить и Рим, и герра Кертеца.

— Это было очень любезно с вашей стороны. Спасибо. Вечер действительно удался.

— Лиз, вы прилетели, чтобы встретиться со мной. Я могу догадываться, что с герром Кертецом вас связывает нечто серьезное.

— С Клаусом Кертецом? Да.

— В этом кабинете звуконепроницаемые стены. Я бы попросил вас сообщить все, что мне нужно знать об этом человеке.

Что я могла сказать? Этого момента он ждал давно. Я судорожно сцепила руки на груди, будто защищаясь. Из альбома выглядывал краешек фотографии, и я различила небесно-синий фон — тот же, что и на цифровом кадре, с которого началась эта одиссея.

Тонкой голубой полоски оказалось достаточно. Я начала всхлипывать и пыхтеть против своей воли: впервые в жизни у меня случился нервный припадок, и я выглядела не лучше, чем Скарлет Хэлли на высоте пяти миль

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.