Элементарно, Ватсон! стр. 160
мне, что ее сын начал одеваться как Шерлок Холмс вскоре после смерти сестры. Она полагает, что, уподобляя себя Холмсу, способному решать загадки, объяснять необъяснимое, видеть крохотные улики, незаметные остальным, Слабак чувствует себя более комфортно в этом жестоком, бессмысленном мире.
— Знаешь, Слай, — ответил я, помолчав, — там, где мы с тобой побывали, все только и думали что об утраченных мечтах и желаниях погибших товарищей, о том, как мир лишился их потенциала. Однако иногда мы забываем, что и дома переживаешь утраты, горечь которых ничуть не меньше.
— Нет. — Он вздохнул. — Но даже хромая, мы должны двигаться вперед. Давай посмотрим, что мы можем сделать для полковника.
Слай открыл двери конюшни. Центральный проход устилала солома — а ведь в здании уже пять лет не держали лошадей.
— Чтобы Карлтон мог проспаться?
— Скорее чтобы кто-то мог скрыть следы в грязи, — возразил Слай.
* * *Машина стояла в четвертом стойле, рядом с лестницей на сеновал. Я подумал, что нам понадобится Хэнслоу, чтобы подтвердить, что это «модел-ти» полковника — и, полагаю, для этого пришлось бы вывести машину из конюшни, — однако ни я, ни Слай не сомневались, что нашли пропавший автомобиль. Слай наклонился, изучая что-то на полу стойла, а я подошел к машине.
— Слай, на заднем сиденье пятна крови!
Он не ответил, и, подняв голову, я увидел, что он замер, а на его побелевшем лице написан крайний ужас.
Я трижды проклял себя за то, что не подумал о возможном кумулятивном воздействии событий этого дня на психику Слая.
— Бонифаций Слай, — произнес я тихо, но твердо, — ты здесь со мной.
Он моргнул, сглотнул, поднес дрожащую руку к голове, затем протянул ко мне, ладонью вперед.
На его пальцах была кровь.
— Слай! — воскликнул я. — Но как…
Он посмотрел вверх, и ему на лицо упала капля крови. Слай опустил глаза на меня и слабым голосом спросил:
— Это происходит на самом деле, Макс? Или мне снова
кажется, что идет кровавый дождь?
— На самом деле, только… это не то, что ты думаешь, Слай! Сеновал!
Кажется, он пришел в себя, и мы кинулись к лестнице. И обнаружили полковника — живого, в сознании и в ярости, но очень слабого.
— Сделай для него что сможешь, — попросил меня Слай, пока я вытаскивал кляп изо рта полковника. — Я принесу твой медицинский саквояж из машины.
— Роберт! — прохрипел полковник. — Помогите ему!
— О нем уже позаботились, сэр, — сказал я, снимая повязку с его глаз и осматривая рану на голове. К моему облегчению, кровь свернулась, но потом рана открылась — возможно, когда полковник пошевелился, придя в сознание. Однако большое кровавое пятно на полу сеновала внушало опасения.
— Развяжите меня, чтобы я мог прикончить проклятую сучку и ее братца!
— Я вас развяжу, но постарайтесь лежать спокойно. Здесь шериф Андерсон, и он не позволит вашим племяннику и племяннице сделать ни шагу.
— А. Хороший человек Андерсон. — Полковник некоторое время рассматривал меня. Потом спросил: — Что за чертовщина приключилась с вашим лицом?
— Та же, что и с вашими манерами, сэр.
Он захихикал — и продолжал веселиться, когда несколько минут спустя появился Слай с моей аптечкой. Слай поднял брови.
— Истерика, — объяснил я.
— Это заразно, — кивнул Слай, чем вызвал у полковника новый приступ.