Эльфийский сыр стр. 163
что случайно не наткнутся, но…
Голос Таськин звонкий разносился по лесу.
– Погодите. – Ведагор вытащил фонарь. – А то ночью по буреломам…
– Лучше выключи. – Таська покачала головой. – Там техника ляжет. Силы много.
– Тогда так. – На ладони Ведагора появился светляк. – Сойдет?
– Вполне.
И все-таки курган был довольно далеко. Или, может, просто показалось? Все же лес. И ночь. И ощущение такое, что они кругами ходят.
Или петлями.
Под ногами то ямина, то овражек, то кочка моховая. Над головой – ветки, которые того и гляди по лицу хлестанут. И где-то там, в этих ветвях, печально ухает сова.
Таськино платье светится золотом.
Само.
И она мелькает впереди живым огоньком, который то и дело останавливается, чтобы оглянуться. Медленно? Бер мог бы и побыстрее, но Ведагор вдруг остановился.
– Погоди, – попросил он. – Подержи. Сможешь?
– Смогу. – Бер огонек принял. – Тут… молоко вкусное. Сил прибавилось… чутка. А ты…
– Да что-то вот… то ли недоспал, то ли много времени в офисах просиживаю. Надо бы подтянуться…
Врет.
По лицу видно, что не в этом дело.
– Вед?
– Да все нормально будет, мелкий…
– Сам ты мелкий. Я… я, может, еще вырасту. Назад…
– Вперед. – Ведагор упрямо качнул головой. – Не заставляй девушку ждать. Кстати, если упустишь, я тебе самолично уши оборву.
И снова стал собой прежним.
А потом лес, казавшийся бесконечным, расступился.
И курган…
Что сказать. На курганах Бер бывал. После третьего курса прицепили к историкам-археологам, практику проходить, и всею толпой на раскопки отправили.
Весело было…
И курганы имелись. Правда, те в степи стояли, возвышаясь над нею молчаливыми памятниками прошлому. Тогда-то даже возникло чувство, что нельзя их расковыривать.
Неправильно это.
Впрочем, курганы и не тронули. Что-то там не заладилось, и Особый отдел разрешения не дал, потому и копали рядом, искали стойбища и легендарный город. Нашли кучу черепков, кости и всякое-разное.
Но этот курган, он…
Он был родным братом тех, что остались в степи. Не так, чтобы огромен. В три человеческих роста, вряд ли сильно больше. Травою порос, но только ею. Лес окружал его, не смея переступить через единожды установленную границу. Лес, в отличие от людей, помнил.
– Это… – Ведагор сделал вдох, и губы его растянулись в улыбке. А потом он сбросил пиджак. И ботинки снял.
Носки, впрочем, тоже.
И Беру подумалось, что в этом имеется свой смысл, что сила, которая скрывалась внутри кургана, она родная, своя. И к ней тянет прикоснуться.
– Мама… – Ведагор опустился на колени, оперся на руки и закрыл глаза. – Мама рассказывала, что род наш пошел от Святогора-Волота. От того, кто был сыном смертной женщины и подгорного духа, воплотившегося из любви к ней. И что пока носила она дитя, он поднимал из глубин огонь земной, согревая им кровь…
Сказка.
Бер ее тоже слышал. Да и кто из Волотовых не слышал-то?
– А после смешивал кровь свою с молоком, которым поил дитя. И рос Святогор не по дням, а по часам. И к трем годам стал так могуч, что одной рукой поднимал матушку свою, а к пяти – избу. К десяти – и терем, в котором жил, со всеми людьми и скотиной.
– Скотине это вряд ли нравилось, – проворчал Бер.
И коснулся…
Земли?
Травы?
Легенды? И ведь тут она… некоторые