Эльфийский сыр стр. 171
Идем. Отведу в другое… тут недалече, если знать дорогу. Врачей и надежды не обещаю, но слово даю, что никто-то там ни тебя, ни ее вон не обидит.
И Аэна поверила.
Но это с ней часто случалось. Она всегда верила людям.
– И хорошо.
– Вещи какие-то забрать хочешь?
– Скрипку. – Аэна сумела заговорить, хоть сердце и дернулось. – Там моя скрипка… ее папа делал. Для мамы.
Еще, наверное, деньги взять надо.
Документы.
Какие-то… всегда и во всем были какие-то документы, но Эо понимал в них лучше.
– Я сам.
Эо встал.
И велел:
– Жди.
И ушел. Она с детства ненавидела, когда он уходил, потому что терялась, пугалась и чувствовала себя одинокой. Ей начинало казаться, что Эо никогда-то не вернется. Нет, Аэна не глупая, понимала все, но… но понимать – одно, а принимать – другое.
Тогда она и начала играть.
На дудочке, которую оставил Эо. С музыкой ждать было легче. А потом музыки стало больше.
– Стас, – сказал парень. – Ты не бойся. Я не обижу.
– Я не боюсь. – Аэна поняла, что и вправду не боится. И что волнения нет. То есть она, конечно, переживает за брата. И ждет возвращения. И хочет пойти за ним, но не так, как раньше, до онемевших ног и боли под сердцем. – Аэна.
– Красивое имя…
– От мамы. А брат – Эо.
– У меня тоже братья есть. Серега, Семен и Степан. Хорошие… я тебя с ними познакомлю.
– Я… буду рада. Наверное. Не знаю. Мне сложно с людьми разговаривать.
И в глаза смотреть, но с ним, со Стасом, наоборот все. Хотелось смотреть. И рассматривать. И даже получилось улыбнуться в ответ на его улыбку.
А еще страх, мучивший весь последний год, отступил.
Быть может…
Быть может, шанс все-таки есть? Хотя бы крохотный. Правда, Аэна не могла сформулировать, на что шанс. Но она поймет. Она вовсе не глупая.
Просто… немного другая.
– Вот. – Эо слегка запыхался. В руках он держал футляр со скрипкой и сумку. – Вещи собирать я не стал… Там, к слову, как-то… пусто, что ли? Ни слуг, ни вообще людей. Чувство такое, будто дом взял и вымер. Куда все подевались?
Аэна не знала.
А Стас вот ответил:
– Уехали. Сперва гости разошлись, а потом и Офелия…
Нехорошая женщина.
Злая.
И с Аэной разговаривала так, будто ненавидела ее. Но почему – не понять. Они ведь даже знакомы не были. Прежде.
– За самого Свириденко не скажу, но думаю, что тоже убрался. Может, в Петербург свой, может, еще куда. Неважно. Идем?
И Аэна решилась.
Коснулась теплых пальцев, таких огромных, но ничуть не страшных. Кивнула и сказала:
– Идем…
Если шанс есть, то им надо пользоваться.
Кажется, так делают нормальные люди.
Невида тихонько отложила гитару и поднялась. Теперь, когда музыка смолкла, шепот воды стал почти невыносим. И зов ее стучал в висках. Противостоять ему не было никаких сил.
Да и зачем?
Сестры веселятся. И ухода никто не заметит.
Оказавшись на краю омута, Невида сделала вдох. Конечно, можно было бы еще задержаться. На день или два. Или до полной луны. Или вот можно даже, постаравшись, протянуть до осени.
Но зачем?
Отбирать у сестер шанс?
Она качнулась и сделала шаг к воде, которая ласково обняла ее, закружила и