Емельян Пугачев (Книга 2) стр. 1164
и старшинами, Пугачёв ушел из круга. А в кругу началась обычная церемония.
Казаки вызвали на круг трех выбранных и сорвали со своих голов шапки.
– Господин атаман и господа старшины, – говорили они, кланяясь выбранным. – Послужите нам, войску Яицкому, верою и правдою.
Те, как всегда в подобных случаях, никли головами, смиренно отговаривались:
– Недостойны мы, господа казаки, управлять вами. Скорбны мы разумом своим. Не обессудьте…
Уговоры и отказы продолжались долго. Наконец той и другой стороне игра прискучила. И выбранные, посоветовавшись друг с другом глазами, молвили:
– Так и быть, господа войско Яицкое, мы в согласье.
– Благодарим, благодарим! Спаси бог! – во всю мочь заорал круг.
Самый старый из казаков подошел к новому атаману и трижды ударил его нагайкой по спине. Это означало: «Мы тебя выбрали, мы тебя и сверзить можем». Атаман снял шапку, покорно поклонился кругу, затем, взяв от старика нагайку, трижды опоясал ею вдоль спин двух новых старшин. Те тоже сняли шапки и поклонились сначала кругу, потом и атаману. После этого тот же старик, теперь уже сам обнажив лысую голову и припав перед атаманом на одно колено, торжественно, при общем кличе «ура», вручил ему булаву – знак власти.
Пугачёв отправил Овчинникова с отрядом казаков в Гурьев-городок за порохом, деньгами и продуктами. И
вскоре сам выехал под Оренбург.
4Положение в запертом Оренбурге с каждым днем ухудшалось. Жителям и гарнизону выдавали половинную долю провианта, продукты в купеческих лавках неимоверно вздорожали, а базаров не существовало. Жители ходили, как тени, многие стали опухать, многие захворали цингою.
Изобретательный Рычков выдумал новый способ питания: надо старую кожу – будь то сапоги, шуба или хомут – как следует распарить, затем мелко-мелко искрошить, чем мельче, тем лучше, и это крошево подбавлять в тесто, тогда хлеб будто бы приобретает особую питательность. Впрочем, сам он своей выдумкой не пользовался, а те, кто поверили ему и отведали рычковского хлебца, долго маялись животами и свирепо бранили ученого выдумщика.
Хотя губернатор, все начальство, купечество, Рычков и прочие люди состоятельные продолжали питаться сытно, но и они благодаря беспрерывным волнениям духа, пожелтели, исхудали. И коллежский советник Тимофеев, под командой которого состояли находившиеся в Оренбурге казаки и татары, был, как и прежде, тучен, – в нем весу было двенадцать без малого пудов, – из-за своей тучности он очень редко выходил на улицу, и все, что доносили ему казаки, принимал за правду.
Купчик Полуехтов все пропил, впал в ничтожество. Золотариха не пускала его к себе, он питался у Рычкова на кухне из милости.
Казачьи лошади были истощены не менее людей, их кормили мелко рубленными прутьями, поэтому разъезды прекратились. Рейнсдорп не мог достать «языка» и не знал, что делается в Берде, у неприятеля.
Однако и без «языка» губернатору как-то удалось выведать, что Пугачёв из Берды уехал.
– В атака, господа, в атака! – кричал на совещании губернатор. – Мы грянем на Берда, будем схватить там с божья помощь всякие запасы, и Оренбург спасен… О!
1700 человек пехоты, 400 казаков и 23 орудия были разбиты на три отряда. Под общим руководством генерал-майора Валленштерна 13 января, в 5 часов утра, когда рассвет чуть брезжил, крепостной гарнизон выступил вперед. Глубокий, выше колена, снег и ослабевшие лошади крепостного гарнизона замедляли