Еретики Дюны стр. 53
ощутила новый порядок вещей, а вчерашнее испытание в пустыне означало и дальнейшие перемены. Она припомнила раболепие этой пожилой женщины… Каниа? Накануне вечером она почти пресмыкалась перед Шиэной. Шиэна поняла, что любой человек, переживший угрозу смерти, со временем достигает нового эмоционального равновесия — страхи становятся преходящими. Это новое состояние было любопытным.
Голос Кании затрепетал, когда она ответила:
— Воистину, дитя Бога, мы не намеревались тебе причинить вред.
Шиэна разгладила одеяло у себя на коленях.
— Меня зовут Шиэна, — это вежливость пустыни. Каниа уже назвала свое имя. — А кто остальные?
— Их уберут, если ты не желаешь их видеть… Шиэна, — Каниа указала на женщину с цветущим лицом слева от себя, одетую в рясу, подобную собственной. — Всех, кроме Алхозы, конечно. Она будет помогать тебе днем.
Алхоза сделала реверанс при этих словах.
Шиэна всмотрелась в пухлое лицо с отечными тяжелыми чертами, нимб пушистых светлых волос. Резко переведя взгляд, Шиэна поглядела на мужчин в этой группе. Они наблюдали за ней с тяжелящей веки напряженностью, у некоторых было выражение трепетного подозрения. Запах страха был силен.
Жрецы!
— Уберите их, — Шиэна махнула рукой на жрецов. — Они — харам! — Это было словечко низов, самое грубое для обозначения наибольшего зла.
Жрицы потрясение отпрянули.
— Удалитесь! — приказала Каниа. Злобная радость без ошибки отразилась на ее лице: Каниа не была включена в число носителей зла. Но эти жрецы — стояли явно заклейменные, как харам! Они, должно быть, совершили нечто чудовищно отвратительное перед Богом, что он послал ребенка-жрицу им всыпать. Каниа вполне в это поверила. Жрецы редко обращались с ней так, как она этого заслуживала.
Словно свора побитых собачонок, жрецы низко склонились и попятились прочь из покоев Шиэны. Среди выставленных в переднюю комнату были и историк-локутор по имени Дроминд, смуглый человечек с вечно занятым умом, склонным намертво вцепляться в какую-нибудь идею, как клюв хищной птицы впивается в кусочек мяса. Когда дверь покоев за ними закрылась, Дроминд заявил своим трясущимся сотоварищам, что имя Шиэна есть модернизированная форма древнего имени Сиона.
— Вы все знаете о месте Сионы в истории, — говорил он. — Она служила Шаи-Хулуду в Его переходе из человеческого обличия в Разделенного Бога.
Стирос, морщинистый старый жрец с темными губами и бледными поблескивавшими глазами, недоверчиво поглядел на Дроминда.
— Крайне занятно, — сказал Стирос. — Устная История гласит, что Сиона была инструментом в Его переходе из Одного во Множество. Шиэна. По-твоему…
— Давайте не будем забывать собственные слова Бога, переведенные Хади Бенот, — перебил другой жрец. — ШаиХулуд многократно ссылается на Сиону.
— Не всегда благосклонно, — напомнил им Стирос. — Вспомните ее полное имя: Сиона ибн Фуад ал-Сейфа Атрядес.
— Атридес, — прошипел другой жрец.
— Мы должны с осторожностью ее изучать, — сказал Дроминд.
Юный гонец-послушник торопливо подошел к жрецам, вглядываясь в них, пока не увидел Стироса.
— Стирос, — сказал гонец, — немедленно освободите это место.
— Почему? — раздался негодующий голос из толпы отвергнутых жрецов.
— Ее переводят в апартаменты Верховного Жреца, — сказал гонец.
— По чьему приказанию? — спросил Стирос.
— Верховный Жрец Туек самолично об этом распорядился, — сказал гонец. — Они слушали, — он неопределенно махнул рукой в том направлении, откуда пришел.
Все в группе поняли. В помещении были приспособления, через которые голоса передавались в другие места, и всегда их кто-нибудь прослушивал.
— Что они услышали? — осведомился Стирос. Его старческий голос