Еретики Дюны стр. 54
задрожал.
— Она спросила, самым ли лучшим является ее помещение. Ее как раз переселяют, и она не должна видеть здесь никого из вас.
— Но что нам теперь делать? — спросил Стирос.
— Изучать ее, — сказал Дроминд.
Холл немедленно освободился.
Все жрецы занялись изучением Шиэны. Так была задана модель, определившая характер их поведения на последующие годы. Сложившаяся вокруг Шиэны обстановка привела к переменам, ощутимым даже на самых дальних границах влияния религии Разделенного Бога. Два слова стали запалом для перемен: «Изучать ее».
«До чего ж она наивна, — думали жрецы. — До чего ж занятно наивна. Но она умеет читать и проявляет пристальный интерес к Святым книгам,
которые нашла в апартаментах Туека. Теперь — своих апартаментах».
Далее пошло-поехало выпихивание сверху вниз. Туек переехал в помещение своего первого заместителя, и процесс пошел дальше вниз.
С Шиэны сняли мерку. Для нее был изготовлен самый изящный стилсьют. Она получила. Она получила новое верхнее облачение: жреческих цветов — белое с золотом и пурпурной каймой.
Люди стали избегать историка-локутора Дроминда. Он взял привычку прилипать, как банный лист, бесконечно пережевывая историю о той далекой Сионе, как будто это могло сказать что-то важное о нынешней носительнице древнего имени.
— Сиона была подругой святого Данкана Айдахо, — напоминал Дроминд всякому, кто готов был слушать. — Их потомки повсюду.
— Да ну? Извини, что не слушаю тебя дальше, но я в самом деле спешу по неотложнейшему поручению.
Сначала Туек был с Дроминдом терпеливее других: история была интересной, ее уроки очевидны.
— Бог послал нам новую Сиону, — сказал Туек. — Все следует уточнить.
Дроминд удалился и вернулся с новыми, нащипанными им, крохами истории.
— Сведения из Дар-эс-Балата приобретают теперь новое значение, — сказал Дроминд Верховному Жрецу. — Не следует ли нам провести дальнейшие испытания и сравнительные обследования этого ребенка?
Дроминд заарканил с этим Верховного Жреца сразу после завтрака. Остатки трапезы до сих пор оставались на служебном столике, стоявшем на балконе. Через открытое окно им было слышно движение наверху, в помещениях Шиэны.
Туек предостерегающе поднес к губам палец и тихо заговорил, внушая собеседнику быть потише:
— Святое дитя по своему собственному выбору навещает пустыню, — он подошел к карте и указал на область к юго-западу от Кина. — Очевидно, вот эта область представляет для нее интерес или… Я бы сказал, призывает ее.
— Мне говорили, она очень часто пользуется словарями, — сказал Дроминд. — Наверняка ведь это не может быть…
— Она проверяет НАС, — проговорил Туек. — Не обманывайся.
— Но, Владыка Туек, она задает самые детские вопросы Кании и Алхозе.
— Ты сомневаешься в моем суждении, Дроминд?
Дроминд с опозданием понял, что перешел допустимые границы. Он умолк, но выражение его лица говорило, что внутри него подавлено еще много слов.
— Бог послал нам ее, чтобы выполоть зло, проникшее в ряды помазанных, — сказал Туек. — Ступай! Молись и вопрошай себя: не зло ли нашло приют внутри тебя.
Когда Дроминд ушел, Туек вызвал доверенного помощника.
— Где святое дитя?
— Она удалилась в пустыню ради общения со своим Отцом.
— На юго-запад?
— Да, Владыка.
— Дроминда нужно отвезти далеко на восток и высадить там. Поместите в том месте несколько тамперов, чтобы быть уверенными, что он никогда не вернется.
— Дроминда, Владыка?
— Дроминда.
Но и после того, как Дроминд был «переведен» в пасть Бога, жрецы продолжали следовать в