Еретики Дюны стр. 56
Заповедного Окна, вдыхая эти запахи. Этим утром Патрин сказал ему:
— Тебе сегодня пятнадцать лет, смотри теперь на себя, как на юношу. Ты больше не ребенок.
— Это мой день рождения?
Они были в спальне Данкана, куда Патрин только что вошел со стаканом цитрусового сока.
— Я не знаю твоего дня рождения.
— У гхол есть дни рождений?
Патрин отмолчался — с гхолой запрещается разговаривать о гхолах.
— Шванги говорит, что тебе нельзя отвечать на этот вопрос, — сказал Данкан.
Патрин проговорил с явным замешательством:
— Башар желает, чтобы я передал тебе: тренировка сегодня утром будет попозже. Он желает, чтобы ты выполнял упражнения для ног и коленей до тех пор, пока тебя не позовут.
— Я выполнял это вчера!
— Я просто передаю тебе распоряжение башара, — Патрин забрал пустой стакан и оставил Данкана одного.
Данкан быстро оделся. Его ждут к завтраку… «Чтоб их всех!» Не нужен ему их завтрак. Чем же занят башар? Почему он не может вовремя начать занятия? «Упражнение для ног и коленей!» Это просто, чтобы не дать ему сидеть без дела, потому что у Тега есть какое-то другое неожиданное дело. Данкан гневно поглядел на заповедную дорогу к Заповедному Окну. «Пусть эти проклятые стражи будут наказаны!»
Запахи, доносившиеся до него через открытое окно, были знакомы, но он никак не мог вспомнить, что же пряталось в дальних уголках его сознания, будоража его память. Он знал, что это — жизни-памяти. Данкана это пугало и притягивало — как будто он ходил по самому краю обрыва или пытался открыто бросить непокорный вызов Шванги. Но он никогда этого не делал. Даже если он рассматривал голографические картинки в книге с изображением обрыва, то это вызывало странную реакцию — у него сводило живот. Что до Шванги, он часто воображал сердитое неповиновение и переживал точно такую же физическую реакцию.
«В моем сознании живет кто-то другой», — подумал он.
Не просто в его сознании: В ЕГО ТЕЛЕ. Он ощущал эти другие жизненные опыты так, как ощущаешь, проснувшись, какой-то сон, не в силах, однако же, этот сон припомнить. Эта материя снова взывала к тому его сознанию, которым, как он знал, он не мог обладать.
И все же, он им обладал.
Он знал названия некоторых деревьев, запахи которых доносились до него, но эти названия не были подсказаны ему книгами из его библиотеки.
Заповедное Окно называлось так потому что ему было запрещено к нему приближаться — оно было прорублено во внешней стене Оплота и могло открываться. Оно часто бывало открыто, как сейчас, для проветривания. К окну можно было попасть из его комнаты по балконным перилам и через вентиляционную отдушину кладовой. Он наловчился проделывать весь этот путь — от перил до вентиляционной шахты — ничем себя не выдавая. Очень рано ему стало ясно, что воспитанные Бене Джессерит могут считывать даже самые малые знаки. Он мог и сам прочесть некоторые из этих знаков, благодаря обучению Тега и Лусиллы.
Стоя в глубокой тени верхнего прохода, Данкан вглядывался в округлые ступени верхних лесистых склонов, взбирающихся к скалистым острым вершинам. Лес властно его притягивал. Вершины над ним обладали почти магической силой. Легко было вообразить, что там никогда не ступала нога человека. Как хорошо затеряться там, оказаться наедине с самим собой. Не беспокоясь