Еретики Дюны стр. 62
в результате народной горячности, что возбудило в ответ новую настороженность корпуса порядка — можно было предсказать несправедливости, которые обрушатся на население.
Тамалан подумала о жреческой делегации, смятенных советниках Туека, посетивших Шиэну. Семеро, во главе со Стиросом, ворвались к Шиэне, завтракавшей с ребенком с улиц. Ожидая, что что-нибудь подобное обязательно произойдет, Тамалан была подготовлена, и ей доставили секретную запись этого инцидента. Было слышно каждое слово, видно каждое выражение лица, все мысли как на ладони для тренированных глаз Преподобной Матери.
— Мы жертвуем Шаи-Хулуду! — ратовал Старое.
— Туек велел вам не спорить со мной об этом, — ответила Шиэна.
Как же заулыбались жрицы, когда она так осадила Стироса и других жрецов?
— Но Шаи-Хулуд… — заикнулся Стирос.
— Шайтан! — поправила его Шиэна, в выражении ее лица легко читалось: «Неужели эти глупые жрецы ничего не поняли?»
— Мы всегда думали…
— Вы были неправы!! — Шиэна топнула ногой.
Стирос сыграл, будто ему необходимо, чтобы она его просветила:
— Следует ли нам верить, что Шаи-Хулуд, Разделенный Бог, является также и Шайтаном?
«До чего же он законченный дурак, — подумала Тамалан. — Даже едва сложившаяся девочка может его побить, что Шиэна весьма успешно и проделала».
— Всякий уличный ребенок это знает, едва научится ходить! — назидательно проговорила Шиэна.
— Откуда ты знаешь, как думают уличные дети? — хитро осведомился Стирос.
— Ты — Зло, раз во мне сомневаешься! — обвинила Шиэна.
Это был ответ, которым она научилась часто пользоваться, зная, что все дойдет до Туека и вызовет тревогу.
Стирос тоже слишком хорошо это знал. Он подождал с опущенным взором, пока Шиэна, говоря терпеливо, будто рассказывая старую басенку ребенку, объясняла ему, что либо Бог, либо дьявол, либо оба вместе могут обитать в черве пустыни. Людям остается это только принять. Не людям дано решать такие вещи.
За подобную ересь Стирос ссылал людей в пустыню. Его лицо (так тщательно записанное для аналитиков Бене Джессерит) явно выражало: «Такие дикие мысли всегда возникают в самых отбросах ракианского общества». Но теперь!
Он вынужден был примириться с настояниями Туека, что Шиэна вещает правду, как Евангелие!
Проглядывая запись, Тамалан подумала, что каша заваривается именно как надо. Это она и доложила на Дом Соборов. Стироса терзают сомнения. Сомнения всюду, кроме преданного Шиэне народа. Близкие к Туеку шпионы докладывали, что даже он начал сомневаться в правильности своего решения «перевести» историка Дроминда в пустыню.
— Не был ли Дроминд прав, сомневаясь в ней? — вопрошал Туек окружавших его.
— Невозможно — отвечали льстецы.
Что еще могли они сказать? Верховный Жрец никак не может ошибаться в таких решениях. Господь этого не позволит. Шиэна, однако же, явно сбила его с толку. Она ниспровергала в жестокое преддверие ада воззрения многих предыдущих Верховных Жрецов. Со всех сторон требовалось новое истолкование.
Стирос продолжал наседать на Туека.
— Что мы на самом деле о ней знаем?
Тамалан получила доклад о последнем таком столкновении. Стирос и Туек наедине проспорили глубоко за полночь, считая себя (напрасно) в одиночестве в апартаментах Туека, комфортабельно устроившись в редких голубых песьих креслах со сдобренными меланжем конфетами под рукой. Голографическая запись этой встречи, имевшаяся у Тамалан, показывала единственный желтый глоуглоб, блуждавший на своих суспензорах, совсем близко над этой парой, свет приглушен, чтобы не резать уставшие глаза.
— Может быть, в тот первый раз, когда мы