Еретики Дюны стр. 63
оставили ее в пустыне с тампером, испытание было некачественным, — сказал Стирос.
Это был хитрый ход. Туек был известен своей простоватостью.
— Некачественный? Что только ты имеешь в виду?
— Возможно, Бог желал бы, чтобы мы провели другие испытания.
— Ты сам видел! Множество раз в пустыне она разговаривала с Богом!
— Да! — Стирос чуть не подпрыгнул. Он явно рассчитывал именно на такой ответ. — Если она способна стоять невредимой в присутствии Бога, то может быть, она может научить других этому.
— Ты знаешь, что она гневается, когда мы это предлагаем.
— Может быть, мы не так подходили к этой проблеме?
— Стирос! Что, если девочка права? Мы служим Разделенному Богу. Я думал об этом долго и серьезно. С чего бы Богу разделяться? Разве это не наивысшее испытание Бога?
Стироса явно раздражало, что Туек вошел в колею как раз тех умствований, которых партия Стироса и боялась. Он постарался отвлечь Верховного Жреца на другую тему, но Туека нелегко было сдвинуть, если он садился на любимого конька свой метафизики.
— Наивысшее испытание, — настаивал Туек. — Видеть доброе во зле и злое в добром.
Выражение лица Стироса можно было описать только как глубочайший ужас. Туек — Верховный Помазанник Божий. Ни одному жрецу не дозволено сомневаться в этом! Выступи Туек открыто с такой концепцией — и может произойти то, что потрясает самые основы жреческой власти! Стирос явно задавался сейчас вопросом, не подошло ли время ПЕРЕВЕСТИ Верховного Жреца?
— Я никогда не предполагал, что смогу обсуждать столь глубокие идеи с моим Верховным Жрецом, — сказал Стирос. — Но, может быть, я могу выдвинуть предложение, способное разрешить многие сомнения.
— Тогда выдвинь, — сказал Туек.
— В ее одеяниях можно было бы спрятать незаметные устройства, — так, чтобы мы могли ее слушать, когда она разговаривает с…
— По-твоему, Бог не узнает, что мы делаем?
— Такая мысль никогда не приходила мне в голову!
— Я не прикажу отвести ее в пустыню, — сказал Туек.
— Но если ей самой вздумается туда отправиться? — Стирос напустил на себя самое вкрадчивое выражение. — Она делала это много раз.
— Но не последнее время. Она словно потеряла необходимость советоваться с Богом.
— Разве мы не можем предложить ей? — спросил Стирос.
— Например?
— «Шиэна, когда ты наконец опять поговоришь со своим Отцом? Ты не жаждешь еще раз предстать пред Его очами?»
— Это больше звучит как понукание, чем как предложение.
— Я только предполагаю, чтобы…
— Святое Дитя не простушка! Она разговаривает с Богом, Стирос. Бог может нас жестоко покарать за такую дерзость.
— Разве Бог не послал ее сюда, чтобы мы ее изучали? — спросил Стирос.
По мнению Туека, это было слишком близко к ереси Дроминда.
Он метнул на Стироса убийственный взгляд.
— Я имею в виду, — сказал Стирос, — что Господом наверняка предначертано, чтобы мы учились от нее.
Туек сам говорил это множество раз, никогда не слышав в собственных словах курьезного эха слов Дроминда.
— Ее нельзя понукать и испытывать, — сказал Туек.
— Боже, упаси! — сказал Стирос. — Я буду сама святая осторожность. И все, что я узнаю от Святого Ребенка, будет немедленно тебе доложено.
Туек просто кивнул. У него были свои возможности всегда быть уверенным, что Стирос ему не лжет.
Последующие коварные подначки и испытания немедленно докладывались на Дом Соборов через Тамалан и ее подчиненных.
— Шиэна выглядит