Библиотека

Ещё более Дикий Запад стр. 139

Размер шрифта
-
+
Тема

имеется, – сказала та.

– Имеется.

– И это хорошо. Эдди… в общем, сказал, что дирижабль почти готов, что можем вылетать, как соберемся.

Наверное, стоило порадоваться.

Скоро все и вправду закончится, пусть и не так, как ожидал Чарльз. Но… главное, скоро закончится. И он вернется, наконец, домой.

Или нет?

– Когда ты много думаешь, то становишься слишком серьезным, – заметила Милисента. – Голова не болит?

А глаза у нее все еще золотые.

И волосы темные, непослушные. Смуглая кожа. Резкие черты лица. Удивительные черты, которыми нельзя не залюбоваться.

Тянет коснуться.

И Чарльз касается.

Сердце замирает. А потом отмирает.

– Ты удивительная. – Больше не хочется думать ни о чем.

О плохом.

О хорошем тоже.

Хочется стоять вот так, вдвоем. Вечность. Или две. Две вечности всяко лучше одной. И ловить улыбку на ее губах. Наверное, это нехорошо.

Категорически.

Нужно помнить… плевать на все, что нужно помнить, в том числе и на приличия. Она его жена.

– Я соскучился. – Признаваться в этом легко.

– Когда успел?

– Вот только что.

Она тихо засмеялась, и от этого смеха кровь Чарльза вскипела, а глаза Милли стали еще более желтыми.

Золотыми.

У него сокровище, такое, которое Чарльз никому не отдаст.

– Идем. – Милисента потянула его за руку.

– Куда?

– Куда-нибудь. Отсюда.

Да.

Отсюда.

Прочь от двери, только запереть на ключ. Совесть? Молчит, проклятая. Или нашептывает, что Чарльз имеет право отдохнуть, что за Августой присмотрят. Что с сиделкой ей даже лучше…

– Идем.

Эхо собственного голоса тонет в коридоре. Шаг переходит на бег. Главное – руки не выпустить. И пусть сердце обрывается, а в висках стучит кровь, но главное – не выпустить ее руки. И Чарльз справился.

Перед дверью он задержался.

– Ты… – В золотых глазах переливалось пламя. – Будешь моей женой? По-настоящему?

– Ох ты и бестолочь…

Пламя того и гляди выплеснется, и тогда Чарльз сгорит. От любви и страсти, и, может, еще от чего-нибудь. Он не слишком-то разбирался в переполнявших его

чувствах. Главное, что сгорит.

– Будешь?

– Буду. Куда я денусь. И… кажется, я тебя люблю.

Она произнесла это очень тихо.

И Чарльз откликнулся эхом:

– Люблю.

И снова засмеялся. Точно, бестолочь. Разве так себя ведут? Не так. Главное… главное, что огня стало вдруг так много, что Чарльз понял: он не справится с ним один.

Но оказалось, что огонь прекрасно можно разделить на двоих.

Что сказать?

В книгах оно как-то иначе все. Даже не могу сказать, в чем иначе, но точно не так. И это вот странное чувство, когда вроде и все хорошо, но страсть до чего стыдно, – как от него избавиться?

И вообще… что надо делать?

Ну, дальше?

Лежать? Вставать? Говорить что-то? А чего? Поэтому и лежу тихо-тихо. И он лежит. Муж, стало быть. Теперь-то нас ни один суд не разведет, а я не могу понять, хорошо это или нет. И потому гляжу.

Разглядываю.

Пятна от солнечных ожогов поблекли слегка, и вообще уже не выглядит он таким потрепанным, как прежде. Волосы вот отросли и торчат иголочками. Я не удержалась и потрогала.

– Ты как? – тихо спросил Чарльз.

Я пожала плечами.

Обыкновенно.

Или нет?

– Не поняла еще. – И, подумав, добавила: – Повторить надо. Ну… потом.

– Повторим.

Серьезный опять.

…Сиу дала мне шкатулку. Длинненькую, вроде той, которую

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.