Эскулап стр. 82
человеке, которому он доверял и как профессионалу, и как другу и который его так жестоко подвел. О'Мара корил себя не меньше, чем Конвея.
- Осторожность можно довести до абсурда, - продолжал он почти грустно. Иногда приходится быть смелым, если надо принять рискованное решение, вы должны принять его и стоять на своем, как бы...
- А что же, вы полагаете, черт возьми, яростно воскликнул Конвей, - я делают!
- Ничего, - ответил О'Мара. - Ровным счетом ничего!
- Правильно! - крикнул Конвей.
- Дыхание исчезло... - тихо сказал Приликла.
Конвей повернулся к пациенту и нажал кнопку звонка, вызывая Курседд.
Затем спросил:
- Сердце? Мозг?
- Пульс участился. Эмоциональное излучение несколько усилилось.
Появилась Курседд, и Конвей начал давать указания. Ему нужны были инструменты из соседней операционной ДБЛФ. Он уточнил: никакой асептики, не нужна и анестезия. Лишь большой набор режущих инструментов. Сестра исчезла. Конвей вызвал лабораторию патологии и спросил, какой коагулянт они могут рекомендовать для пациента, если потребуется длительная операция. Они обещали прислать препарат через несколько минут. Как только Конвей отошел от интеркома, О'Мара заговорил снова:
- Вся эта ваша бурная деятельность - одно очковтирательство, она ничего не доказывает. Пациент перестал дышать. Если он еще не мертв, то настолько близок к этому, что здесь почти нет разницы. И вы за это в ответе.
Конвей покачал головой.
- Я не могу сейчас объяснить вам всего, но буду очень признателен, если вы свяжетесь со Скемптоном и попросите его не торопиться. Мне нужно время, но сколько именно - не знаю.
- Не знаете, когда поставите на этом крест, - зло сказал О'Мара, но тем не менее подошел к интеркому. Пока он добивался связи, Курседд вкатила столик с инструментами. Конвей установил его рядом с пациентом, затем через плечо бросил О'Маре:
- Подумайте вот над чем: последние двенадцать часов из легких пациента выходил совершенно чистый воздух... Пациент дышит, не видоизменяя состав воздуха в организме...
Наклонясь к больному, он приложил стетоскоп. Удары сердца участились, тоны усилились, но пульс оставался нерегулярным. Доносившиеся сквозь толстую твердую оболочку, покрывшую коркой все тело, звуки казались гулкими и искаженными. Конвей не был уверен, биение ли это сердца или что-то еще. Он не знал, нормальное ли это состояние или нет.
- Что вы несете?! - прервал ход его мыслей О'Мара. Конвей понял, что размышляет вслух. - Не хотите ли вы сказать, что пациент вовсе не болен?..
- Мать перед родами может страдать, но ее не назовешь больной... рассеянно отозвался Конвей.
***
- Конвей! - О'Мара с таким шумом втянул воздух, что слышно было по всей палате. - Я вышел на связь с кораблем Скемптона. Они уже установили контакт с той цивилизацией. Сейчас Скемптон подойдет к микрофону... Я усилю звук - вы тоже услышите, что он скажет.
- Не слишком громко, - предупредил Конвей. Затем обернулся к Приликле:
- Каково эмоциональное излучение?
- Повысилось. Я снова улавливаю различные эмоции. Подавленность, нетерпение, страх - возможно, клаустрофобия, - состояние, близкое к панике.
Конвей внимательно, не спеша осмотрел неподвижного пациента и отрывисто произнес:
- Дальше мы не можем рисковать. Может быть, он слишком ослабел, чтобы справиться самому. Ширму, сестра.