Библиотека

«Если», 2005 № 06 стр. 423

Размер шрифта
-
+
Тема

литературного качества, так мы видели и чудовищно сляпанную фэнтези, и косноязычные космические оперы, и еще бог знает что… От публицистики никто высокого слога не требует, но если автор решится все-таки прыгнуть выше головы и потребует его сам от себя, он вполне может написать что-то на уровне «Трудно быть богом». Или «1984». Тоже ведь чистая публицистика.

Александр ГРОМОВ:

Вопрос, как мне кажется, подразумевает подтекст: а не пора ли вам, братцы-фантасты, за ум взяться? В смысле, честно выполнять социальный заказ сегодняшнего дня: «Хорош грузить, экшн давай! Можно сказочку. Но чтоб покрасивше!».

Есть такой заказ? Как не быть. Умаялось народонаселение от политики, от вечных «что делать?» да «кто виноват?» — и на любую идеологию плюет отравленной слюной. Какая такая идеология в сегодняшней России? Зачем она? Прикрывать борьбу группировок за собственность? Да кому нынче нужен этот дырявый фиговый лист! Массовый читатель просто вопиет: «Развлечения мне! Развлечения!». И надо, тяжко вздохнувши, признать: имеет на то полное право.

Уместно вспомнить, что исстари развлекательная роль фантастики как бы не важнейшая. И уже под соусом развлекательности такие титаны, как Уэллс, Чапек, Лем, Стругацкие, «протаскивали» глубокие идеи. Это было нормой во всех локализациях места-времени, кроме одного — России 90-х, когда постперестроечный вал публицистики заразил и фантастику. Спрос всегда рождает предложение. Могла ли фантастика не откликнуться на то, что волновало всех? И маятник мощно качнулся в сторону публицистики. За счет художественности? Бывало и такое.

Плохо это или хорошо — вопрос применительно к естественным процессам бессмысленный. Плоха или хороша, например, зима? Она просто существует, и с этим ничего не поделаешь, пока в положенное время не растает снег.

Давно уже растаял, и лужи высохли. Откровенная публицистичность в сегодняшней фантастике попросту не находит спроса. Кесарю — кесарево. Фантастике — фантастическое.

Можно (что многие авторы и делают) тупо пойти навстречу массовому читателю и городить эвересты «стрелялок», «бродилок», космоопер (недостающее вписать). Или поведать миру сто первую рассказку об одиноком 30-летнем москвиче, столкнувшемся с Невероятным. Или напугать читателя упырями. В рамках голого эскапизма многое можно, но вот беда: целые хребты монбланов и эверестов такой литературы уже написаны и изданы, причем в самые короткие сроки. Поэтому маятник, мне думается, уже достиг или почти достиг крайней противоположной точки.

Не надо только ждать, что через 5-10 лет публицистика в фантастике вновь возьмет реванш. Без новых серьезнейших социальных потрясений этого не произойдет. Маятник колеблется с большим затуханием и скоро замрет на своем законном месте. А тогда появление новых уэллсов и чапеков станет лишь вопросом времени.

Экспертиза темы

Наиболее

интересным — и довольно зловещим — в заметках Э.Геворкяна нам показался финальный тезис-прогноз. Отсюда и вопрос его коллегам: не кажется ли им, что в отечественной фантастике последнего десятилетия уж слишком актуализировалась публицистическая, а порой и откровенно идеологическая направленность? Не разрушает ли это художественное пространство произведений?

Евгений ПРОШКИН:

Я вовсе не уверен, что публицистические мотивы в фантастике последнего времени — явление слишком уж частое. Речь может идти лишь об отдельных авторах, для которых такой подход был характерным раньше, так что, вероятно, будет характерным и впредь. Общее же количество социальных или «просоциальных» романов, скорее, снижается. К лучшему это или к худшему? По-моему, это не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.