«Если», 2005 № 06 стр. 433
трудно писать. Легче всего в этой литературе быть легкомысленным, неизмеримо труднее — смешным. Когда мне приходилось создавать мрачные произведения о будущем, то я вгонял в состояние депрессии прежде всего себя самого. Поэтому для меня столь естественно себя же и приободрить — и, хочу надеяться, других тоже. Мне всегда хотелось, чтобы читатели немного расслабились, слегка забыли бы об удручающей реальности, а если повезет, то и расхохотались!».
Надо сказать, ему это отменно удается.
Вл. ГаковГарри — герой галактикиПодробно представлять читателям «Если» любимца наших фэнов Гарри Гаррисона, 80-летний юбилей которого отмечался в марте, не нужно и, пожалуй, даже оскорбительно. Юбилейные торжества — хороший повод напомнить не столько о книгах, сколько о жизни писателя, не менее парадоксальной и богатой «вкусными» деталями, чем его творчество.
Американский писатель Гарри Гаррисон — из тех, кого называют «гейзерами». Прибавляя: «Его слишком много».
С этим седовласым и седобородым человеком, на первый взгляд, чудаковатым и нарочитым — вылитый Санта-Клаус или добряк-джентльмен с рекламы «Жареных цыплят по-кентуккийски»! — мне довелось встречаться не единожды и в разных странах. И ни разу не удавалось поговорить обстоятельно и неторопливо. Его нескончаемая пулеметная речь неслась одновременно отовсюду, и каждое новое появление мэтра на людях — обычно с рюмкой или пивной кружкой в руках и десятком-другим шуток и анекдотов наготове — неизменно сопровождалось взрывами хохота, шумом, гамом, вселенским кавардаком.
Впрочем, те, кто знаком с его творчеством, легко поверят, что в жизни он должен оказаться подобием своих героев. Фантастический затейник и выдумщик. Дерзкий задира, не боящийся ни Бога, ни черта. Легок на подъем, скор на решения, да и за словом в карман не лезет: язык — как бритва!
Притом отнюдь не такой уж он хохмач, как может показаться на первый взгляд. Помните, с какого рассказа состоялось наше с ним знакомство? «Смертные муки пришельца» (в оригинале «Улицы Ашкелона») — трагическая история миссионера, принесшего невинным инопланетянам Слово Божье,
кое они, увы, восприняли слишком буквально. Что имел в виду писатель, упомянув город филистимлян Ашкелон (Аскалон), раположенный на полпути между нынешними Тель-Авивом и Газой? Не стих ли из Ветхозаветной II Книги Царств: «Не проповедуйте на улицах Аскалона»? Похоже на то.
Прав был покойный Филип Дик, назвавший коллегу «неистовым иконоборцем, сражающимся против любых икон, какие только отыщутся в известной нам Вселенной». Лучше не скажешь. Шумный, бурлящий энергией, обожающий розыгрыши и шутки, Гаррисон всю свою литературную жизнь, оказывается, еще и отчаянно сражался. С глупостью, ханжеством, жадностью, ксенофобией, нетерпимостью. С ложной, хотя и соблазнительной для многих простотой казармы. С пуританскими святынями и религиозными догмами. Со всеми идеологиями, всеми общими местами и расхожими представлениями, всеми политическими кампаниями и модными поветриями.
Одним словом, герой. Герой фантастики…
* * *В отличие от многих коллег-писателей, в его жизни фантастика началась, можно сказать, прямо с момента рождения. Потому что 12 марта 1925 года в небольшом городке Стэмфорде, что в штате Коннектикут, на свет явился… Гарри Гаррисон, кто же еще? Но не все так просто.
Действительно, с младых ногтей он помнил себя Гарри Гаррисоном, а спустя годы, при получении паспорта обнаружил, что… Впрочем, пусть сам расскажет: «Все это кажется чрезвычайно запутанным. Я вырос, окончил школу и даже прослужил в армии