Если б не было тебя стр. 111
Места разрезов отзывались острой болью при каждом движении.
– Не садиться, трусов не надевать, прокладки свои не приносить, – нянька инструктировала как автомат, – будешь пользоваться этим.
Она достала из кармана халата застиранные тряпки, сложенные стопкой, и бросила их на тумбочку. Не сказав больше ни слова, развернулась и с пугающим грохотом выкатила каталку в бесконечный гулкий коридор. Свет в палате тут же погас.
Маша осторожно перевернулась на спину и уставилась в серый потолок. Есть хотелось так сильно, что кружилась голова. В горле пересохло от долгого крика. А с живота под спину ледяными струями стекал таявший лед. Убрать эту чертову грелку или она должна остаться на животе до утра? Никто ничего не сказал. Никому не было до нее дела.
Всю ночь она лежала с широко открытыми глазами, из которых непрерывно катились жгучие слезы. То, чего она успела добиться в профессии, в жизни, перечеркнули всего несколько часов в родильном зале. Предстояло забыть о театральном училище, о прозвучавшем полгода назад приглашении художественного руководителя… Она попала в ловушку. Будущего больше нет. С семнадцати лет она твердо усвоила – у нее не будет детей. Поверить врачам оказалось несложно: Маша и сама наблюдала удивительное непостоянство, с которым работал ее организм. Три месяца подряд не мучают привычные для женщин боли в животе и прочие досадные неудобства? Вот и славно! Ей же лучше: мир открыт, можно не ограничивать себя в работе и предаваться любым удовольствиям. У нее и в мыслях не было бороться с собственными гормонами, что-то зачем-то лечить. Находились куда более важные занятия: она набиралась опыта на сцене и в жизни. Ей многое нужно было понять и пережить, чтобы превратиться в актрису. В систему Станиславского Молчанова верила свято: жизнь духа превыше всего. Чувства, переживания и даже черты характера актер обязан извлекать из недр собственной души, каждый раз находя сцепки и связки с внутренним миром своего героя. А тело – это
такой же инструмент игры, как декорация, как костюм – важно уметь им пользоваться и добиваться единения с жизнью духа.
Маша умела жить гармонично. Ни один порыв ее души не оставался без ответа. Когда ей было весело, она заражала смехом всех вокруг. Когда грустно, садилась и плакала – с наслаждением, вволю. Когда ее с непреодолимой силой влекло к мужчине, она не сопротивлялась. Считала себя не вправе отказываться от драгоценных даров судьбы. Удивительно, но при таком отношении к любви ни один ханжа не посмел бы назвать ее легкомысленной. Каждый раз новое чувство – до Олега она успела пережить три перерождения – выворачивало ее наизнанку, оголяло до последнего нерва. Она относилась к той опасной категории женщин, которые погружаются в собственную любовь с головой и того же требуют от мужчины.
Олег появился в жизни Маши в удачный момент: руины прежних безумных отношений с коллегой по цеху, разрушенных больше года назад, наконец начали ее отпускать. Студент Московского пограничного института увидел юную Гермию в учебном театре. Притворившись на следующий день больным, не пошел на занятия, засел за Шекспира. А через неделю снова был на том же месте в тот же час. На коленях, непривычно затянутых в штатские брюки, лежала коробочка с бесстыдной розовой орхидеей.
Спектакль закончился, полный