Если б не было тебя стр. 115
она уже догадывалась, что под забралом скрывается пустота. И все равно было безумно страшно. А вдруг?!
– Нравится? – нарядный мужчина улыбнулся.
– Да…
– У нас таких много в обеденном зале. Можете посмотреть.
Катя кивнула и осталась стоять на месте. Пока взрослые занимались бумагами, она осторожно оглядывалась. Углы бледно-голубых стен украшали широкие кованые накладки с раздвоенными и закрученными наружу концами. Потолок был синим-синим, и на нем блестели золотые звезды. Как в сказке.
– Подождите несколько минут, – попросил портье, – я проверю, готова ли ваша комната.
Он проводил Катю с мамой в рыцарский зал, у входа в который стояло несколько кресел.
Зал был огромным, праздничным. Вдоль стен, в нишах, стояли рыцари. Повсюду висело оружие: средневековые боевые топоры и алебарды с узкими лезвиями, крюками и острыми шипами, громадные щиты, под которыми крест-накрест расположились длинные копья с острыми наконечниками и растрескавшимися, почерневшими от времени древками. Катя догадалась, что все эти вещи давно без дела – железные детали покрылись черным налетом и даже ржавчиной. С потолка свисали огромные кованые люстры – много свечей, прикрепленных на толстый обод. От каждой люстры к стене шла мощная цепь, надетая на небольшое колесо. Наверное, такой специальный механизм, чтобы можно было поднимать тяжеленные светильники и опускать. Длинные деревянные столы тянулись от стен к центру зала, на котором возвышались причудливые телеги, покрытые скатертями.
– Ну, как тебе? – спросила мать с такой гордостью, словно построила этот замок сама.
Катя не знала, как выразить чувства словами. Все, что ни скажи, будет мало.
– В классе обалдеют, когда узнают! – выдохнула она, уже представив себе реакцию одноклассников на свои фотографии в рыцарском зале.
– Иди вон туда, я тебя сфотографирую, – великодушно предложила мать, – только лицо сделай поумней! Чего рот раскрыла?
Катя испуганно сомкнула губы и изобразила кривую улыбку. Мать взглянула на нее, отмахнулась и стала фотографировать только зал.
– А меня? – робко напомнила девочка.
– А ты мордой не вышла.
В носу противно защипало, но Катя дала себе слово не поддаваться обиде. Решила, что при первом же удобном случае стащит у матери «мыльницу» и попросит этого дядю на входе ее сфотографировать. Он добрый, поможет. Легок на помине, администратор явился и проводил гостей в их комнату.
Пока мать плескалась в душе и прихорашивалась перед зеркалом, Катя успела переодеться. Вытащила из сумки свой лучший наряд – почти новенький джинсовый костюм. Бабушка давным-давно на вырост подарила. Правда, брюки были уже коротковаты, а рукава пиджака открывали на всеобщее обозрение худенькие, с остро торчащими косточками, запястья, но все равно еще можно было носить.
– Ты куда это вырядилась? – Ленка удивленно
посмотрела на дочь.
– С тобой…
– Здесь останешься, – коротко бросила она.
– Почему? – Катя опешила. Прилететь в Прагу, о которой мечтала, и вдруг остаться сидеть в комнате?
– По кочану. Я по делам еду, ты будешь мешать.
– Нет! Я тоже поеду к папе! – Катя закричала, но тут же получила сухой и хлесткой, как плеть, ладонью по щеке.
– Я тебе сказала, в номере будешь сидеть! В семь вернусь.
Упав лицом на кровать, Катька заревела. Не обращая на плачущего ребенка никакого внимания, Лена надела куртку, вышла и захлопнула за собой дверь.
– Ага, щас! Буду я тебе тут сидеть! – бормотала девочка сквозь слезы. – Нашла себе дуру!