Если б не было тебя стр. 136
не отправилась на тот свет. Маша смотрела на сверток в могучих руках и никак не могла понять, что происходит.
– Мне? Кормить? – прошелестела она пересохшими губами.
– Из бутылочки мы утром давали, – начала оправдываться деваха, не поняв смысла вопроса, – все время нельзя. Молоко тогда совсем у вас пропадет.
Молчанова не отводила взгляда от младенца, мирно спавшего на удобных руках. Она все поняла: реальность наконец вытеснила безумный сон. Губы Маши расплылись в счастливой улыбке, на глаза навернулись слезы. Она протянула руки к своей девочке, взяла ее и с трепетом прижала к груди. Как единственное сокровище в мире.
Медсестра, чтобы не волновать лишний раз и без того слишком нервную пациентку, тихонько вышла за дверь.
– Доченька моя, солнышко. – Маша плакала от радости.
Это была ее девочка: с полупрозрачными фиолетовыми веками, длинными ресницами и мягким пушком на подвижной головке, которая уже завертелась нетерпеливо, почувствовав запах матери. Маша прижалась губами и носом к шелковому младенческому лобику и вдохнула сладостный аромат. От нахлынувшего вдруг счастья закружилась голова. Ее малышка жива! Неожиданный непрошеный Дар станет ее судьбой.
– Дашенька, Дарья, – нежно прошептала мать, словно пробуя имя на вкус.
Она прижала к себе дочку, непослушные слезы все еще бежали из глаз. Маша поняла, что наконец полюбила. Что не сможет теперь и часа прожить вдали от самого дорогого ей существа. Нужно было каждую секунду видеть дочь, слышать ее дыхание и знать, что ей ничего не грозит. Удивительно приятное чувство необходимости для маленького беззащитного человека, который по ее воле появился на свет, согревало душу. Маша по-прежнему не знала, как дальше жить, не понимала, что делать, но будущее больше не казалось ей безнадежным. Она готова была многое преодолеть.
Новый лечащий врач, та самая миловидная блондинка, была не прочь подержать Машу в больнице еще пару-тройку дней, но педиатр поставила ультиматум: или готовить на выписку и мать, и дитя, или она выписывает одного ребенка. Младенец и так провел в роддоме намного больше положенного срока, целых десять дней. Девочке давно нужен домашний режим: купания, игры, прогулки.
Маша не возражала.
В квартире, где Молчанова жила с самого рождения сначала с родителями, а последние два года одна, все было как обычно: старая мебель, книги, привычный запах. Только пыль за время ее отсутствия успела собраться в лохматые комки по углам. Подумав, Маша вышла на лоджию и отыскала там разобранную детскую кроватку и старый пеленальный столик – от нее же все это и осталось: запасливая мама никогда ничего не выбрасывала. Молчанова умудрилась сама собрать мебель для Даши, хотя до этого даже
отвертку в руках никогда не держала. Уложила малышку и начала наводить порядок в доме. Ей самой было безразлично, как жить, очень часто она по нескольку дней подряд не успевала даже помыть посуду и заправить постель, но вот ребенку нужна была чистота.
Домашние дела цеплялись одно за другое. Дни тянулись друг за другом – однообразные, скучные. Каждый час – по расписанию, каждый раз – одно и то же, без отличий, без смены декораций. Маша совершенно запуталась в этой веренице: было такое ощущение, что кто-то постоянно жмет кнопку повтора и она, ставшая механической куклой, вынуждена тысячу раз проделывать одни и те же