Библиотека

Если б не было тебя стр. 232

Размер шрифта
-
+
Тема

не читальный зал. – Тамара Михайловна перешла на противные высокие ноты. – Дома будете биографию сочинять.

– Мне сочинять нечего, – Олег встал, нависнув над круглой женщиной. – Не превращайте человека в комок оголенных нервов!

– Боже мой, – она наконец сменила тон, – если так хотите, пишите сейчас заявление. Все равно делу дадим ход, только когда принесете автобиографию и характеристику.

– Документы долго будете рассматривать? – Олег вытащил из лотка два бланка – для себя и жены.

– Минимум две недели.

– И что потом?

– Потом – по процедуре. Заберете заключение. Если оно будет положительным, начнете искать ребенка.

– Тоже с вашей помощью?

Маша поежилась от такой перспективы.

– У нас детей в наличии нет! – отрезала сотрудница.

– Такого не может быть. – Молчанова все хуже понимала происходящее. – За вашей опекой закреплен дом ребенка!

– И что? Вы со мной спорить будете?! – Суровая дама снова была в своем амплуа. – Вы знаете, сколько желающих взять нормальных детей? Тех, у которых родители более-менее.

– Но ведь не всех еще разобрали. Малыши-то есть.

– Где?!

– В том же подшефном вам доме ребенка. В ближайшем детском доме. Иначе бы эти учреждения уже закрыли.

– Какие там дети?! – Она отмахнулась так, словно не считала воспитанников за людей. – Никакие!

– В каком смысле?

– Больные насквозь.

Маша глубоко вдохнула, потом выдохнула.

– Здоровых сейчас и в семьях практически нет. – Она пыталась не срываться и при этом жестко держать оборону. – Тех, кто болен, тоже надо усыновлять.

– Слушайте, давайте прямо! Вы инвалида возьмете?

– Смотря о чем речь…

– О том, что он ни черта не соображает. Не двигается, ходит под себя. На всю жизнь останется овощем.

Маша, широко раскрыв глаза, смотрела на женщину. Она долго не поддавалась эмоциям, но картина, нарисованная сотрудницей опеки, выбила почву из-под ног.

– Как вы можете знать… Что это на всю жизнь? В доме ребенка дети от месяца до трех лет. Если два месяца человеку, на нем уже нужно поставить крест?! Есть же терапия, лечение.

– Я смотрю, вы специалист, – Тамара Михайловна недобро усмехнулась.

– Я-то как раз нет.

– Вот и я о том же говорю: элементарных вещей не знаете. До трех лет никакой определенности нет!

– Что это значит?

– А то, что многие наследственные заболевания клинически не проявляются до трех лет. Усыновляете чудесного малыша, возитесь с ним, а в три года вылезает такое…

– И что же нам делать?

– Это уж вам решать. Хотите, берите!

– Я не знаю…

– Вот и другие «не знают»! – Тетка обрадовалась своей правоте. – А здоровых сирот нет! У всех болезни. Дурная наследственность.

– Но…

– Мое дело предупредить. Хотите – идите, собирайте дальше бумаги. Только время зря потеряете!

В тот день они с Олегом так и не написали никаких заявлений. Вышли из кабинета, словно из камеры пыток. И только на улице поняли, как умело специалист манипулировала их чувствами. Нельзя было понять, в чем цель этой женщины – проверить на прочность или всеми средствами отпугнуть усыновителей?

По дороге домой, в машине, Маша еще кое-как держалась. Но стоило оказаться в собственной спальне, внутри что-то оборвалось. Она упала вниз лицом на постель и разрыдалась. Напрасно Олег гладил ее по вздрагивающим плечам, успокаивал, приносил то воды, то валерьянки. Жена была безутешна. Маша во всем винила себя. Как только могла она помыслить о

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.