Библиотека

Если б не было тебя стр. 257

Размер шрифта
-
+
Тема

на девственно-белую дорогу. – Что это за происки? В России сотни тысяч сирот: бери, усыновляй! Но ведь не доберешься! Одних еще не оформили, а без документов нельзя. К другим ходят раз в месяц какие-то родственники, седьмая вода на киселе, которые забрать не могут и разлучать с ними никак. Третьи то ли затерялись в этих бюрократических джунглях, то ли заперты как в тюрьме. Мы с тобой хотим чего-то плохого, незаконного?

– Нет.

– Так почему нас гоняют с места на место? Не осталось у меня никакого ресурса: ни физического, ни душевного.

– Олег, прости меня…

– Ты-то при чем?

Обратный путь дался тяжело. Разговаривать было не о

чем. Музыка раздражала. Маша настроилась на волну своей радиостанции и прикрыла глаза, слушая родные голоса. Как же она завидовала тем, кто мог, вставая утром с постели, думать о работе; тем, кто, засыпая, хотя бы примерно знал, что принесет завтрашний день.

Около дома, перегородив подъезд к крыльцу, стояла «Скорая помощь». Сердце Молчановой похолодело. Она выскочила из машины и, путаясь в длинных полах пальто, вбежала в дом. Первая и единственная мысль была о Дашке – пока они искали незнакомого ребенка, которому нужна помощь, ее собственная дочь угодила в беду!

Врач с медсестрой стояли, склонившись над диваном. На нем, похожая на тюленя в своем сером шелковом халате, лежала Машина мама.

– Вырастили, – со слезами на глазах прошептала старушка, – как я ее удержу?! Ушла. До сих пор нет…

Маша сползла по стене, села на корточки и, закрыв ладонями лицо, завыла как волчица.

Глава 8

Аннушка в доме ребенка первое время плакала много и часто. Лежала потихоньку – все равно занять себя было нечем – и выла, глядя в потолок. Время от времени ее еле слышный плач превращался в неистовый крик – всем коллективом сразу начинали голосить. Даже самые опытные няньки-воспитатели в такие моменты не выдерживали: старались быстрее куда-нибудь уйти и плотно закрывали за собой дверь. Женщины, которые выполняли свою работу на совесть и душой болели за детей, возвращались быстро. Снова начинали возиться с подопечными: переодевали, кормили, давали игрушки. А вот тех, кто оказался в доме ребенка случайно – волей несчастливой судьбы, – ждать детям приходилось долго. И делали они все с раздражением, через силу. Так, словно это сироты были виноваты во всех их невзгодах.

Маленькая Аня быстро научилась отличать одних от других. Когда дежурила тетя Люба и Валентина Ивановна, уборщица, можно было себе кое-что и позволить: громче обычного всплакнуть, потребовать внимания. Никто не наказывал, наоборот, подходили, жалели. Эти морщинистые, сгорбленные, чем-то похожие друг на друга старушки, хоть и ворчали без перерыва, но за детками смотрели хорошо. И комнату в чистоте содержали, и ребятишек мыли-подмывали-переодевали беспрестанно. Не то что черноволосая костлявая нянька, которая приходила сменить тетю Любу. Эту сорокалетнюю женщину, недовольную собственной женской судьбой и неискоренимой бедностью, все вокруг раздражало. На детей она орала без перерыва, пока никто этого не видел и не слышал, била их мокрыми ползунками по лицу, чтобы неповадно было мочить одежку. Но хуже всего приходилось тем, кто имел неосторожность в ее смену испачкать штаны. Хотя, чего уж там говорить, за исключением семимесячной Лизы и трехмесячного Павлика, которые страдали жуткими запорами и могли по

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.