Если б не было тебя стр. 270
честь!
– Садитесь, пожалуйста.
Олег опустился на свое место, и Маша заметила крошечные капельки пота в жестких, коротко стриженных волосах мужа. Он откинулся на спинку неудобного стула так тяжело, словно не пять минут произносил речь, а как минимум три часа бежал с полной выкладкой по пересеченной местности.
Приступили к рассмотрению документов детей. Быстро перечислили все, что было в деле Анны Мочаловой, упомянули о смерти матери и лишении прав отца. Перешли к бумагам Андрюшки.
– Ваша честь, прошу слово. – Прокурор подняла руку.
– Пожалуйста!
– У меня возражения. – Женщина встала со своего места. – В деле Андрея Шварца есть невыясненные обстоятельства.
– Какие? – судья вскинула бровь.
– Мать мальчика желает восстановиться в законных правах.
Маша почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она ахнула и тут же зажала ладонью рот, приказывая себе замолчать. Судья бросила на нее обеспокоенный взгляд и снова обратилась к прокурору:
– Продолжайте.
– Мать согласно процедуре составила два иска: о восстановлении родительских прав и о возвращении ребенка в родную семью. Вчера иски были предъявлены в учреждение, где находится ее сын. В дом ребенка.
– Почему вы не поставили в известность суд и не предложили перенести дату заседания?
– Заявители иногородние, – прокурор взглянула на Машу и Олега, – наверняка уже были куплены билеты. Кроме того, по делу Анны Мочаловой у нас возражений нет.
– Объявляю перерыв! – Судья стремительно поднялась с места и жестом попросила прокурора подойти к ней.
К Маше и Олегу тут же подскочила секретарша, попросила их подождать продолжения заседания за дверью.
Судорожно хватая воздух раскрытым ртом, Молчанова выскочила за дверь. В коридоре ей стало хуже – в ушах словно заплясали пожары, голова закружилась. Олег подхватил жену и торопливо вывел на свежий воздух. Он и сам был в смятении, не понимал, чего теперь ждать. Здесь, в чужом городе, он не мог ничего предпринять: ни найти неофициального выхода на судью, ни попытаться в неформальной обстановке объяснить прокурору, что дети успели привязаться друг другу и к ним самим. А главное, он не имел никакого морального права мешать тому, что должно было произойти. Пока ребенка не усыновили, за родной матерью сохраняются приоритетные права. И это правильно! Так и должно быть. Каждому человеку нужно давать шанс исправить к лучшему свою жизнь.
– Маруся. – Он осторожно встряхнул жену за плечо. – Нам важно, чтобы Андрюшке жилось хорошо. Правильно?
Молчанова дрожала всем телом под холодным апрельским солнцем. Губы ее двигались, шевелились, но не произносили ни «да», ни «нет».
– Наши желания не имеют значения. Главное, чтобы ребенок был счастлив. Ведь так?
Она посмотрела на мужа с обидой, с болью. Но не решилась возразить.
– Ты же сама всегда говорила, что нужно защищать не только ребенка, но и женщину, его мать. Что в родной семье малышу лучше всего. И только если это невозможно, опасно для жизни, нужно искать приемную семью, в которой человек сможет вырасти.
Маша молча кивнула.
– Пойдем, ты замерзнешь здесь без пальто. Да и нас могут позвать в любую минуту.
Ждать пришлось целый час. За дверью происходило непрерывное движение: слышались разговоры, раздавались звонки. Из обрывков телефонных бесед складывалось такое ощущение, что кого-то разыскивают. Наконец Олега с Машей пригласили в зал. И снова эта глупая церемония «суд идет», снова неживые